Продвигай свою музыку
 
Therr Maitz и Антон Беляев
Therr Maitz и Антон Беляев
Therr Maitz и Антон Беляев
@therr-maitz

Category: Интервью

Антон Беляев: Сначала я мечтал о синтезаторе, теперь – о Грэмми

Постоянное движение вперед: поставить цель, добиться и тут же взяться за большее, совсем недоступное. Для некоторых это похоже на зависимость. Прыгать выше головы, плыть против течения и «в сотый раз начать сначала» – все это про нашего героя. Антон Беляев играл в ресторанах в Японии, записывал музыку в Лондоне и даже обманывал вахтершу из Магадана – все для того, чтобы осуществить мечту. Артист на портале Lenta.ru рассказал, как хотеть большего, чтобы получить все.

20 лет назад Антону было 17, он еще не знал, что станет композитором и продюсером, будет работать с лучшими музыкальными коллективами мира и записываться в знаменитой лондонской студии. Однако с размахом мечтал: писать собственную музыку и чтобы ее исполнял симфонический оркестр, не меньше. И еще о собственном синтезаторе. Все эти мечты были одинаково безумны и абсолютно недостижимы. Шел конец 1990-х, он жил на Дальнем Востоке, его мама была школьной учительницей, так что надеяться Антон мог только на себя.

«На кафедру в нашем институте закупили синтезатор Yamaha, очень продвинутый для того времени, никто не знал, как им пользоваться, но все ходили и сдували с него пылинки. А мне прямо до боли в груди хотелось на нем поиграть. Поэтому я приходил к вахтерше, рассказывал, что что-то там забыл на кафедре, брал ключи, отпирал дверь кабинета, возвращался к старушке, отдавал ключ, выходил из института, а потом забирался в окно, проходил на кафедру и играл там до утра.

Пытался писать музыку, что-то записывал на такой старый, совсем простецкий магнитофон с кассетами. Перед уходом я старательно стирал отпечатки пальцев с клавиш, но меня все равно несколько раз ловили, грозили отчислением…» – рассказывает Антон.

Он прикасался к клавишам инструмента как в последний раз, это заставляло его мозг работать с огромной скоростью, разбираться, как все это устроено, как взаимодействовать со всей этой техникой. Это состояние стресса и одновременно ощущения прикосновения к мечте дало ему возможность сделать огромный рывок вперед. Понять, что именно он хочет от жизни.

С тех пор он стал еще больше работать – а он с 14 лет выступал с джазовыми коллективами. Примерно в тот период он полетел в Японию, играть в ресторанах, чтобы заработать на собственный синтезатор. Потому что без него не вышло бы профессионально записывать музыку, а значит, не было бы шансов стать тем человеком, которым он мечтал стать.

У Антона не было ни языка, ничего. Они с другими исполнителями были как гастарбайтеры: жили в вагончиках, днем их забирал бригадир, развозил по ресторанам, там они играли для посетителей. Ночью их отвозили обратно.

В принципе, это была стабильная работа, денежная, за нее платили около тысячи долларов в месяц, что было прямо о-го-го! Многие из тех ребят там оставались – они и сейчас в Японии, в Корее играют в ресторанах. Но Антону хотелось большего. «Мне иногда кажется, что у меня такая зависимость, – говорит он, – я всегда хочу больше того, что имею. Всегда хочу заглянуть за грань, испытать пределы своих возможностей. И чем больше я получаю, тем больше хочу: например, между тем, как я начал мечтать о работе с симфоническим оркестром, и тем, когда это впервые произошло, прошло лет 20».

terrmeitz20172.jpg

В последние годы Антон работал в Лондоне с легендарным коллективом, который пишет музыку для огромного количества голливудских фильмов — от «Властелина колец» до последних «Звездных войн».

Беляев смеется: «Это снова был для меня прыжок выше головы, он был не оправдан ни финансово, никак. Ты просто чувствуешь, что тебе необходимо сделать, вкладываешь в это все свои силы, время, деньги, на тебя смотрят как на идиота, когда ты привозишь из Лондона скрипичный оркестр и он играет твою музыку! "Зачем? Ведь в Москве есть столько прекрасных коллективов, с местными все будет гораздо дешевле…"»

Но для того чтобы писать музыку для больших стадионов, музыку мирового уровня, нужно побывать на этих стадионах, послушать множество концертов, понять, как это работает. Голливудские продюсеры не приходят в московские студии, чтобы заказывать у нас музыку, они приходят на Abbey Road в Лондон. Значит, Антону нужно работать с ними, понять, что и как они делают, научиться писать лучше них.

Беляев объясняет: «Мне принципиально важно движение вперед, нельзя останавливаться на первой же достигнутой мечте, нужно начинать мечтать еще о чем-то большем, еще более недоступном. Потому что, как только ты стабилизируешься, как только решаешь для себя, что ты достиг в жизни всего, чего хотел, сразу начинается отмирание. Ты в удобном, комфортном состоянии… Чего еще хотеть? Вот 20 лет назад мне было 17 лет. Я жил в Магадане. Мечтал об инструменте, который стоил больше, чем мои родители зарабатывали за год. Это была совершенно недостижимая мечта! Что было бы, если бы я решил, что она слишком велика для меня? Что было бы, если бы я расслабился и перестал мечтать после того, как все-таки купил себе тот самый синтезатор? А сейчас я мечтаю получить "Грэмми" — и продолжить мечтать дальше».

Пока готовился этот материал, Therr Maitz выпустили колыбельную, которую Антон Беляев посвятил своему сыну. Песня навсегда передана на благотворительность и будет помогать маленьким сиротам, которые в первую очередь мечтают о самом важном в детстве – родительском тепле.

Читать еще:
Антон Беляев написал колыбельную к рождению сына
Антон Беляев: «Всегда хочу, чтобы все получилось ровно так, как задумано»
Съемки клипа «Доктор» Антона Беляева заняли 4,5 года
Антон Беляев рассказал, почему он никогда не поедет на «Евровидение»
Группа «Therr Maitz» подготовила новую концертную программу и новый клип

Фото: предоставлено ООО «Якобс Рус»

Антон Беляев: «Всегда хочу, чтобы все получилось ровно так, как задумано»

Об Антоне многие впервые узнали благодаря великолепным выступлениям на шоу «Голос». С тех пор его популярность только растет: концерты, гастроли, автографы и путешествия. Но какой Антон на самом деле, как пришел к славе?

– Антон, начнем с недавней поездки в Токио. Зачем поехал и почему именно в японскую столицу?

– Вместе с моей группой Therr Maitz мы поехали записать акустический альбом на крыше токийского небоскреба. Токио — потому что далеко, потому что сложнее. Я бывал там в молодости — студентом и совсем без денег. А тут благодаря проекту Johnnie Walker появилась возможность вернуться уже на других условиях. С тех времен там, конечно, многое изменилось: в этот раз не так сильно впечатляет, как в конце 90-х. От Москвы все еще отличается, но уже не так сильно. В разгар дня в центре города вообще пусто, все вкалывают. Круто, что такой огромный мегаполис стоит где-то там, далеко, на острове. Вот Австралия и Новая Зеландия такие же. Хочу теперь туда — кайф от работы, от жизни и не в такие передряги заводили. У меня, понимаешь, все четко укладывается в эту идею «позитив ведет», она реально работает. Я к любым задачам отношусь с позитивом, потому что знаю: их решение двигает меня вперед. Осуществлять мечту нужно с удовольствием и гармонией.

– Дело говоришь. С какими сложностями столкнулись в путешествии?

– Я лютый перфекционист, всегда хочу, чтобы все получилось ровно так, как задумано в голове. Чаще всего, впрочем, приходится просто радоваться тому, чтобы получилось хотя бы вполовину. На начальном этапе путешествия мы с командой вынужденно отказались от самого сложного варианта — выступить в режиме уличных музыкантов. Выяснилось, что для иностранцев это сложно юридически и затратно. В итоге решили записать пластинку на открытом пространстве, достаточно удаленном от людей. Здесь глобальных сложностей не было, скорее рутинные: в Японии провели семь дней и ни одного дня не отдыхали: каждый день подъем в пять утра и работа до позднего вечера. Не удалось даже погулять. Хорошо, что сейчас я перестал выделываться и в поездках встаю когда надо. Раньше-то у меня в райдере прямо так и было сказано: «Рано вставать не буду».
Антон Беляев — музыкант, фронтмен группы Therr Maitz — осуществил давнюю мечту и сыграл на крыше небоскреба в Токио вместе с Johnnie Walker

– Ты родился в Магадане, верно?

– Да, но в 16 или 17 лет уехал оттуда в Хабаровск. Мама практически выгнала из дома. Я парень амбициозный, и в том возрасте у меня было крайне, кхм, своеобразное видение мира. У мальчика с 12 до 16 лет такое количество гормонов выплескивается, что он становится абсолютно невыносимым. Я творил вокруг себя совершенный ад, настоящим отморозком был. От меня страдали все вокруг.

– Но погоди, ты же в музыкальную школу с пяти лет ходил. Как совмещал?

– Да, я с пяти лет в музыкалке, но ухитрялся жить на два фронта. Потому что идешь себе из музыкалки, а тебе раз — и по голове. Так я решил, что единственный выход — быть хуже их, злее. У меня со временем даже образовалась целая банда. Границ я, слава богу, каких-то совсем жестких не перешел, но дрались много. Впрочем, свое тогдашнее окружение я пытался как-то облагородить: собирал их дома, играл на фортепьяно — и становился на какое-то время суперзвездой для них. Представь: сидит шпана и, затаив дыхание, слушает Моцарта или, на худой конец, Роберта Майлза.

– Из тех товарищей общаешься с кем-то сейчас?

– Ни с кем практически, ничего не знаю об их судьбах. Что-то слышу о двух-трех, и то немного. Вообще рад, что весь тот треш, после которого либо пропадаешь, либо мозг навсегда встает на нужное место, случился со мной до двадцати лет. Помню, были моменты, когда сделаю что-то сумасшедшее — и в ту же минуту стою и думаю: какого черта ты вообще творишь?! Рад, что понял, что делать нужно, а что нет, уже тогда, а не позднее.

800

– Как считаешь, человек рождается с пониманием того, что правильно, а что нет?

– Думаю, нет. Даже уверен в этом. Только воспитание. У меня семья была модная, по тем временам очень прогрессивная. Родители — образованные, воспитанные люди. Мама — инженер-программист, а папа — геолог. С мамой каждую неделю ходили в театр. А еще она у меня занималась йогой. Это в Магадане, в восьмидесятые! Я, наверное, единственный ребенок на весь Магадан был, которого от простуды лечили позами из йоги. В общем, человека нужно воспитывать.

– У тебя есть дети?

– Нет, пока нет. Время придет.

– А кого хочешь? Парня или девочку?

– Да мне без разницы. Я такой человек, что смогу подстроить мир под них, а не их под мир. Такая моя позиция.

– Какую роль Хабаровск сыграл в твоей судьбе?

– Огромную. У меня там куча друзей, и я их очень люблю, но это крайне враждебное место для музыканта. Да, там сформировалось мое окончательное отношение к вещам. И какой я сейчас есть — это все из Хабаровска. Но этот город не любит музыку вообще. Это чиновничий город. Максимум — становишься локальной звездой. Что-то бесконечно делаешь, а в итоге это никому не нужно.

– Но это закаляет?

–О да! В Москве проще, конечно, после Хабаровска. Я, когда в Москву приехал, с деньгами, думал: вот сейчас как сяду в небоскреб, буду созерцать небо и творить. Ни хрена, конечно. В итоге оказался на Рязанском проспекте и делал аранжировки для жен всяких лесников и вообще для всех, кому, как говорится, не лень было зайти. Но надо было потерпеть. Сейчас уже все иначе. Сейчас для меня важна аудитория, количество. Мы вот только что вернулись с фестиваля Sziget, там была забавная история. Мы выступали не на самой большой сцене, но все равно достаточно здоровой. И перед нами играли довольно унылые ребята, и под них плясало три человека. Значит, до нашего выхода остается пятнадцать минут, а в зале — никого. Потому что в Будапеште всем плевать на Therr Maitz, не то что в Москве. До выступления я весь день гулял по фестивалю, и ко мне подошли сфотографироваться два человека. Ощутил себя нулем. Так вот, за одну песню нам удалось собрать примерно тысячу человек! Там многое сложилось: и менеджеры продуктивно побегали по толпе, и русский костяк подтянулся, и мы зажгли. Появилось понимание, что с позиции «никто» можем устроить крепкое выступление. Раньше такого не было.

800

– Не боишься зазвездиться?

– Самая большая ошибка — поверить в то, что ты лучший. Этого делать совсем нельзя. Поверишь — и сразу можно уходить в закат. Надо всегда совершенствоваться, стремиться вперед, не останавливаться на достигнутом. Я четко осознаю, что улучшил свои навыки, но я далеко не супер. Тут важный момент в том, что я профнепригоден в любой другой сфере, ничего больше делать не умею. Поэтому нужно выкладываться по полной именно в музыке. Вариантов нет. И мне это нравится!

– Тебя когда-нибудь посещают мысли в духе «все, не хочу больше музыкой заниматься, не тяну»?

– Нет, такого никогда не было. Причем нельзя сказать, что у меня все идет ровно. Даже сейчас. Но я отношусь к работе так: не говорю, что что-то сделал, если не сделал для этого все возможное. Музыку нужно делать только с верой в то, что она кому-то нужна. Иначе останешься с квартирой за МКАДом, проблемами с детским садиком, просидишь на одном месте десять лет. Нужно в работу вкладывать душу.

Из-за такого отношения у меня вечные конфронтации с социумом. Я не люблю многих коллег — из-за их посредственного отношения к работе. И раздражение скрывать могу крайне редко. Я парень вежливый, но не друг для всех и каждого, все время всех и себя анализирую. С ребятами из Therr Maitz мы уже пять лет вместе, но я все равно не оставляю попыток в них разобраться. Потому что все растет: обороты, ответственность, риски, людей приходится нагружать. Когда ситуация рискованная, когда ты последние деньги тратишь на очередной рывок, рядом нужны надежные люди.

– Очередной рывок — это новый клип, например?

– Например, да. Это наш первый смешной клип, на песню My Love is Like. До этого наши клипы никогда не были особо дружелюбны к зрителям: вы просто смотрите какой-то приятный видеоряд с музыкой. Новое видео — не такое. Там снимается Вика, она из нашей группы. Красотка, кстати. Мы ее очень любим. Клип — о борьбе человека, который не попадает в систему. Ему приходится выживать, жить с постоянным ощущением, что он не такой, «неправильный». Человек вырывается из системы и живет таким, какой он есть, наслаждается жизнью — вот об этом история. А в ноябре у нас будут два больших сольных концерта, аудитория увидит нас в немного новом свете. 11 ноября — в Москве, 4-го — в Питере.

– Всегда хотел узнать: а что за название такое у группы — Therr Maitz?

– Да уж, закрутили мы с ним! Оно ничего не значит. Просто странное и сложное. У меня была идея поменять, я советовался с коллегами, и все в один голос заявили: «Дурак, что ли? Оставь как есть!» Это такая проверка, фильтр: кто сумеет произнести и запомнить, тот наш человек.

800

Интервью: Антон Городецкий
Фото: Тимофей Колесников

Источник: http://www.maximonline.ru/longreads/interview/_article/anton-belyayev/

Сохранить

Антон Беляев рассказал, почему он никогда не поедет на «Евровидение»

Полуфиналист второго сезона проекта «Голос» ответил на вопросы портала wday.ru и в частности, рассказал о своем отношении к Полине Гагариной и «Евровидению».

Woman’s Day: Антон, вы болели за Полину Гагарину на «Евровидении»? Ведь вы несколько лет назад, когда она не была так известна, работали ее продюсером.

Антон Беляев: Болел, потому что Полина еще и наш дружок, и коллега. Мы довольно долго с ней проработали: у меня в архиве лежит ее англоязычный альбом, который мы записали до альбома Полины «Спектакль окончен». А потом к ней пришла популярность, стало невозможным выпускать песни на английском, и совместная работа осталась в прошлом. Когда же она поняла, что можно возобновить сотрудничество, популярность пришла уже ко мне. И как-то опять не получилось. Сейчас, я думаю, появится хорошая возможность ко всему этому вернуться. Надеюсь, что мы выпустим с ней пару англоязычных песен.

– А вы сами хотели бы поучаствовать в таком конкурсе?

– Нет. Это специфическая зона. Полина – поп-певица, и ее участие в «Евровидении» не нарушает законы жанра. А если бы поехали мы с «Therr Maitz», то нарушили бы их. Я получаю периодически подобные предложения – например, в прошлом году рассматривали мою кандидатуру. Но я думаю, что своим участием мы предадим то основное, чем мы занимаемся. Да, это увеличит нашу стоимость на несколько десятков тысяч евро. Но счастливыми не сделает. За выступление Полины мне совершенно не стыдно. Но сам конкурс для меня – чистый зоопарк, честно говоря. Я не воспринимаю его серьезно.

– А в «Голосе» в таком случае не жалеете, что приняли участие? С вашей точки зрения, это тоже своего рода «зоопарк»?

– Это тоже был для меня стресс. И до прихода на проект я относился к нему практически так же. Но, слава богу, там был какой-то элемент жизни в музыке – или это я нашел такое оправдание для себя. Живой процесс, в котором я смог участвовать, управлять какими-то вещами, влиять на аранжировки, свои взгляды выражать. А на «Евровидении» такой возможности нет. Это очень форматный конкурс.

– В этом году вы оказались по другую сторону баррикад – отбирали молодых музыкантов и исполнителей в проекте «Главная сцена». Насколько комфортно было в этой роли?

– Не очень комфортно. Я люблю делать музыку, и на этом проекте у меня была группа «Моя Мишель», с которой мне было приятно и интересно работать. Все остальное не очень меня развлекало. Но была еще самая страшная часть – кастинг. Сидел и решал: ты хороший, а ты плохой! Это было ужасно на самом деле. Эти ребята – мои коллеги. Я с ними здороваюсь время от времени, а тут я им должен был сказать: «Да» или «Нет». Это все очень неприятно. Я ведь не судья. Хотя, в общем-то, я бескомпромиссный чувак, и мне все эти сантименты не нужны. Если люди приходят за советом, а создатели проекта платят мне деньги за этот совет, то я говорю без всяких: если нет, то нет. Здесь же люди не ко мне пришли, а в шоу. Но обижать никого не хотелось.

– Супруга Юлия сопровождает вас на гастролях?

– Чаще всего да.

– Многие пары говорят, что совместная работа убивает всю романтику. Вы с Юлией все время вместе, она ваш менеджер…

– А была ли романтика? На самом деле, может, нам повезло, но ничего никто не убивает. Да, бывают сложные моменты, но наверняка у всех с мужем или молодым человеком бывает, когда вы не можете чего-то поделить. И начинается!.. Но глобальной проблемой это никогда не становилось. Работа с личной жизнью, конечно, у нас пересекается. Но мы с Юлей оказались вменяемыми ребятами: потявкались по работе, а потом через две минуты встретились у дивана, как муж и жена. И все у нас хорошо, все прекрасно.

– Расскажите, куда делся ваш талисман – осел Плюша Би-Джуниор, который «выходил» с вами на сцену «Голоса»?

– Никуда не делся. Он здесь, с нами приехал. Мы просто им не спекулируем – не машем все время. Хотя на фестивале в Москве сделали копии его, они продавались. По-моему, даже успешно.

Оригинал статьи:
http://www.wday.ru/stil-zhizny/kultura/anton-belyaev-s-gagarinoy-esche-spoem-vmeste/