Продвигай свою музыку
 
Алла Пугачева
Алла Пугачева
Алла Пугачева
@alla-pugachyova
Песня Пугачевой «Я летала» – в лидерах хит-парадов

Песня «Я летала», исполненная Аллой Пугачёвой на Первом канале российского телевидения во время традиционного «Голубого огонька», меньше чем за сутки появилась в десятке популярнейших треков на российском iTunes. Из-за постоянной критики низкого уровня «огоньков», певица публично выражала свое нежелание участвовать в этих шоу, однако опасения фанатов не подтвердились.

Интерес к песне подстегнули обвинения, что композиция является плагиатом. Об этом заявил поэт-песенник Александр Вулых, который посчитал, что мелодия песни «Я летела» слишком похожа на мотив композиции «Придуманная любовь» Игоря Саруханова. «Все бы ничего, красивая мелодия запева, да только больно знакомой она показалась мне и моему соавтору композитору Игорю Саруханову. Иными словами, как две капли воды похожей на нашу песню "Придуманная любовь", написанную более пятнадцати лет назад», – написал поэт на своей странице в Фейсбуке.

Позже Вулых рассказал о личном разговоре с Аллой Пугачевой на эту тему. «К исполнителю претензий не может быть. Она могла и не знать, не помнить, что такая песня была. А композитор не мог этого не знать. Меня удивляет, что все вокруг пишут, что поэт предъявил претензии Пугачевой. Здесь претензии к автору музыки», – заявил Вулых.

При этом поэт заявил, что не намерен раздувать из ситуации большую проблему. «Никаких претензий к Алле Борисовне у нас нет. Мы обсудили с ней эту тему в разговоре. Она признала, что есть схожести. Конфликта мы не хотим. Но хотим, чтобы авторы понимали, что есть авторское право. Хотели бы, чтобы этот случай послужил уроком», – заключил он.

Однако Олег Влади, автор музыки и текста, категорически отверг все обвинения, настаивая на оригинальности своей мелодии. Он допустил возможность некоторого совпадения двух мотивов в плане ритмики и диапазона. Но не более того.

Для премьеры песни был снят стильный «летящий» клип с оригинальным сочетанием черно-белых и полноцветных кадров. Певица, в клипе выглядит необыкновенно молодо, правда при этом не выходит из шикарного  лимузина. За первые сутки клип набрал более миллиона просмотров на YouTube.

Публикации по теме:
Алла Пугачева второй раз пошла под венец
50 лет назад Алла Пугачева в первый раз выступила на телевидении
Алла Пугачева в новой песне «Копеечка» процитировала Дмитрия Медведева
Здоровье Аллы Пугачевой
Алла Пугачева нашла на «Славянском базаре» свои корни
Пугачевой 67 лет: «Фамилия — разбойничья, темперамент — нервный…
Алла Пугачева дала интервью Дмитрию Быкову
Алла Пугачева открыла детский сад
Алла Пугачева сделала себе на юбилей подарок – премьеру песни

Алла Пугачева - Я летала (31 декабря 2017)

Алла Пугачева второй раз пошла под венец

В субботу, 18 ноября, певица Алла Пугачева обвенчалась с Максимом Галкиным. Венчание прошло в скромной, непубличной обстановке, были приглашены лишь самые близкие друзья. Ассистировал во время церемонии Игорь Николаев. Свидетелями таинства, среди прочих, стали дети звездной пары – Гарри и Елизавета. Они внимательно следили за происходящим, а мальчик еще и самостоятельно крестился.

Пугачева и Галкин официально поженились 23 декабря 2011 года. До этого пара жила гражданским браком, их отношения длятся уже 16 лет.

Филипп Киркоров, второй официальный муж Аллы Борисовны, с которым певица также была обвенчана в церкви, среди гостей не присутствовал, но через соцсеть поздравил бывшую супругу и пожелал паре счастья и любви: «Дорогие мои Алла и Максим! Поздравляю вас с этим большим и великим Днем Вашей Счастливой Жизни! Счастья вам, любви, на долгие годы от всего сердца! Мира вашему, всегда открытому и гостеприимному Дому, здоровья и счастья вашим невероятным детям, и, конечно, полный дом радости, веселья и ее величества любви! Ваш Филипп».

Пугачева свое первое венчание назвала необдуманным поступком: «Я всю оставшуюся жизнь буду каяться за первое венчание и просить прощения у Бога. Это был необдуманный, спонтанный и достаточно наивный шаг. Бес попутал. Слава Богу, что мне еще можно второй раз венчаться, – прокомментировала певица. – Сегодня это осмысленное и праведное действо во имя любви и верности до конца моих дней. Господи! Продли мою счастливую жизнь, как можно дольше в здравии и благополучии моего мужа и детей!»

Венчание Алла Пугачевой и Максима Галкина 18 ноября 2017.   ►Смотреть фото

Перед тем, как снова венчаться, Пугачева долго пыталась расторгнуть церковный союз с Киркоровым, который её очень тяготил. Однако аннулировать венчание, которое состоялось в Троицком соборе Русской духовной миссии в Иерусалиме 15 мая 1994 года, оказалось крайне сложно. Этот храм принадлежит Московской патриархии, обряд совершил священник отец Марк. В настоящий момент он занимает пост замглавы Отдела внешних церковных связей Московского патриархата. После обращения Пугачевой он сделал очень резкое заявление в адрес певицы: «Алле Борисовне Пугачевой нужно больше думать о покаянии, чем о сожительстве с очередным мальчиком».

allapugachevachurchb.jpg

Певица обратилась также в Киев. Однако митрополит Киевский и всея Украины Владимир тоже отказался расторгнуть брак. Евангелие позволяет разрывать данный богу обет только в одном случае – прелюбодеяние. Тогда архиерей снимает прежнее благословление.

Священнослужители всё же нашли оправдание – мол, в традиции Русской православной церкви максимально возможно три венчания. И последние два – это не торжественная  церемония, а необходимое покаяние ради предотвращения последующего греха.

«Бог исправил мою ошибку, – сказала Пугачева журналистам. – Он меня сначала наказал – Киркоровым. Прилично причем так наказал, показал, что нельзя делать так, как я поступила… И я долго просила прощения за то, что я венчалась, потом развенчивалась. И каялась, и исповедовалась. И мне дали такое утешение в виде Максима. У меня с Максом каждый день солнечный. Каждый день – праздник. Мне очень повезло!».

allapugachevachurchc.jpg

Свое обращение Пугачева завершила, попросив бога продлить ее жизнь. «Господи! Продли мою счастливую жизнь как можно дольше в здравии и благополучии моего мужа и детей», – заключила певица.

Максим Галкин также объяснил, почему супруги, прожившие в браке шесть лет, решились на венчание только сейчас. «Ответ простой – потому что недавно я стал православным. Это случилось около полутора лет назад», – заявил Максим.

Публикации по теме:
50 лет назад Алла Пугачева в первый раз выступила на телевидении
Алла Пугачева в новой песне «Копеечка» процитировала Дмитрия Медведева
Здоровье Аллы Пугачевой
Алла Пугачева нашла на «Славянском базаре» свои корни
Пугачевой 67 лет: «Фамилия — разбойничья, темперамент — нервный…
Алла Пугачева дала интервью Дмитрию Быкову
Алла Пугачева открыла детский сад
Алла Пугачева сделала себе на юбилей подарок – премьеру песни

Сохранить

Сохранить

Сохранить

50 лет назад Алла Пугачева в первый раз выступила на телевидении

Появление Примадонны российской эстрады на праздник Девятого мая, как это часто бывает, произошло достаточно случайно. Просто в детской праздничной телепрограмме «Будильник», эфир которой был запланирован 9 мая 1967 года, редакторы предусмотрели и подготовили всё, но не хватало лишь песни на военную тему. Вот тогда режиссёр телепередачи и решил попросить начинающую певицу по имени Алла Пугачева выручить, исполнив композицию в прямом эфире.

После первого появления на Центральном ТВ СССР 18-летнюю девушку заметили и стали приглашать в эфир уже регулярно. Но, конечно, никто не мог предположить, что через некоторое время она станет главной певицей России.

О важном юбилее артистки напомнил на своей странице в Инстаграме Филипп Киркоров, поместив уникальный снимок 18-летней Аллы Пугачевой на фоне Шаболовской башни и вызвав бурную реакцию своих многочисленных подписчиков.

allapugachova29671a.jpg

Алла Пугачева -  Иду из кино (1967)



Публикации по теме:
Алла Пугачева в новой песне «Копеечка» процитировала Дмитрия Медведева
Здоровье Аллы Пугачевой
Алла Пугачева нашла на «Славянском базаре» свои корни
Пугачевой 67 лет: «Фамилия — разбойничья, темперамент — нервный…
Алла Пугачева дала интервью Дмитрию Быкову
Алла Пугачева открыла детский сад
Алла Пугачева сделала себе на юбилей подарок – премьеру песни

Алла Пугачева в новой песне «Копеечка» процитировала Дмитрия Медведева

Примадонна российской эстрады Алла Пугачева после большого перерыва 19 ноября вышла на сцену московского комплекса «Олимпийский» во время церемонии вручения музыкальной премии «Золотой граммофон» 2016 года.

Алла Борисовна представила публике две совершенно новые композиции. Злободневная песня «Копеечка», посвящена самой актуальной на сегодняшней момент проблеме: «Где взять деньги?». Припев песни цитирует известную фразу, которую недавно произнес на встрече с крымскими пенсионерами российский премьер Дмитрий Медведев и которая стала популярнейшим мемом на постсоветском пространстве:

«Нам всем нужна копеечка на то, да и на это.
Зимою телогреечка, а летом эскимо.
Нам всем нужна копеечка в такие времена.
Любовь согреет души нам – и вы держитесь там!»

800

Вторая песенная премьера прозвучала в заключение шоу. Песня под названием «Под одним флагом» посвящена верной любви на всю жизнь. Простой припев: «Главное украшение мужчины – это женщина, которая рядом» сразу же с энтузиазмом подхватила вся публика.

Алла Пугачёва - Копеечка (19 ноября 2016)

Сохранить

Сохранить

Здоровье Аллы Пугачевой

Десять лет минуло с тех пор, как Алла Пугачева решилась на операцию. В 2006 году из-за высокого уровня холестерина и опасного сужения нескольких артерий Примадонне пришлось сделать стентирование. В ходе операции певице расширили коронарные сосуды – основные сосуды сердца – и с помощью четырех специальных трубок восстановили нормальный кровоток.

Спустя год операцию повторили в Научно-исследовательском центре сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева, поскольку прежние стенты прижились плохо, их пришлось заменить на новые. В 2010 году в израильской клинике, принадлежащей другу Примадонны Михаилу Прохорову, певице снова сделали операцию на сердце. Ей в поврежденную склеротическими бляшками артерию вводился зонд, и он расширил просвет сосуда.

«К сожалению, не все от нас зависит. Теперь я знаю, как сердце может болеть…» – призналась тогда певица. Она рассказала, как мучилась болями за грудиной, усиливающимися при физической и эмоциональной нагрузке.

Все эти хвори, как полагают врачи, во многом связаны с поездкой певицы с концертом в Чернобыль в сентябре 1986 года. После этого ее эндокринная система дала сбой и в свою очередь стала причиной выявленного впоследствии у нее сахарного диабета. Болезнь у певицы развивалась незаметно. Слабость, одышка, трудности при ходьбе, помутнение в глазах, жжение в груди и головные боли…

Пугачева долго списывала это на стрессы, сумасшедший ритм жизни и хроническую усталость. Оказалось, что все куда серьезнее – эти симптомы были так называемым преддиабетом, который не только можно, но и нужно было лечить. Специалисты полагают, что Пугачева  вовремя не обратила внимания на тревожные симптомы и в результате имеет диабет второго типа.

Его причины – лишний вес, высококалорийное питание, гиподинамия. Повышенный сахар в крови в свою очередь тянет за собой целый шлейф гормональных, метаболических нарушений, которые приводят к заболеваниям сердечно-сосудистой системы, больные страдают от нарушений работы почек, болей в суставах. А с ними у Аллы Борисовны и так не все в порядке, ведь несколько лет назад она травмировала ногу во время съемок программы «Две звезды». Пришлось лечиться в Швейцарии.

Но и сегодня тот вывих дает о себе знать – у Пугачевой то и дело отекают и болят при перемене погоды ноги. Медики в этой связи боятся возможности лимфостаза нижних конечностей – нарушения оттока лимфы, но диагноз этот, к счастью, не подтвержден.

Фото: Globallookpress.com/Комсомольская правда

Источник: http://www.kleo.ru/items/news/2016/10/28/chem_boleet_pugacheva.shtml

Алла Пугачева нашла на «Славянском базаре» свои корни

Алла Пугачева прибыла на фестиваль «Славянский базар» после перерыва в 10 лет. Вечером, 13 июля 2016 года  в Летнем амфитеатре состоялся  концерт Примадонны и ее супруга Максима Галкина. Так сложилось, что Витебск сыграл важную роль в жизни Аллы Борисовны – именно здесь, во время фестиваля, она познакомилась с Максимом.

По плану белорусского участника конкурса, Алексея Гросса, во время концерта планировалось преподнести Алле Пугачевой очень необычный подарок – ее генеалогическое древо.

Красиво оформленное полотно длиной полтора метра содержит информацию обо всех членах рода Аллы Борисовны, начиная с прадеда Федора Пугачева, который владел имением в Могилевской губернии в XIX веке.

Это генеалогическое древо на протяжении тридцати лет составлял двоюродный дядя Аллы Пугачевой, который сейчас живет в Брянской области. Сам он не имел возможности должным образом оформить работу. А белорусский артист смог осуществить эту давнюю идею.

800

Посоветовавшись с Максимом Галкиным, Алексей Гросс со своей командой решили вручить ценный сувенир, который несомненно станет семейной реликвией, за кулисами – в более доверительной обстановке.

800

Кроме того, певице были подарены эксклюзивные вышиванки ручной работы. Причем, даже размерами команда Гросса не ошиблась. В этом помог личный стилист примадонны – Алишер.

800
Пугачева была весьма тронута неожиданным подарком. Она сообщила, что знает о своих могилевских предках и очень ценит такое внимание к истории своей семьи. Алла Борисовна пожелала Алексею Гроссу удачи во время выступления и стала инициатором совместного фото на память.

Пугачевой 67 лет: «Фамилия — разбойничья, темперамент — нервный…

Наставник Пугачевой  рассказал, как из нее делали "звезду": "Была чудовищно неграмотна". "От дурных манер ей надо было избавляться, от Крестьянской Заставы, которая засела в ней с детских лет довольно сильно".

«С самых первых ее шагов за ней всегда какой-то шлейф из сплетен, слухов, мифов, — рассуждает об Алле Пугачевой один из ее первых наставников Дмитрий Иванов. — Она сама миф. Стала мифом, несмотря на всю свою заземленность. Она очень земная и тем не менее миф. Для меня — нет. Потому что для меня она так и осталась 16-летней Алкой...»

Но ему хорошо — с луженой-то глоткой даже при седых яйцах. А что делать бедным женщинам, они ведь, даже сильные, часто плачут у окна? С возрастом у них голоса слабеют — хоть ты возьми Монтсеррат Кабалье, хоть Барбру Стрейзанд, хоть вспомни Клавдию Шульженко, не говоря уже о Мадонне, вообще никогда не имевшей голоса, а до сих пор «колбасящей» по миру, на зависть любому Лозе. Что до «настоящей радости», то, если только г-н Градский не держал свечку и выведал, таким образом, некую страшную тайну, сама Алла официально утверждает, что теперь «не поется мне как раз от счастья». Кому вот верить?

Отмечая «аллый день», «ЗД», в свою очередь, навестила, конечно, и Аллу, а также удивительного свидетеля «начала начал» г-на Иванова. Когда-то он написал мемуары «Из истории Пугачевского бунта» и признается, что «по сей день для меня она остается бунтаркой, и Пугачевский бунт в отличие от Емельяна прошел удачно. Она выиграла!».

Недавно писатель подарил Алле свою трилогию «Примадонна, банкирша, шлюха», звезда поначалу была в шоке. Оказалось, вообще не о ней, просто название у романа такое. Отлегло, но до сих пор не может успокоиться: «Все же подумают, что про меня!». Успокоительной пилюлей автор написал во славу «подруги дней далеких» длинную патетическую оду с таким финалом:

Ведь это ложь спешит принарядиться,
А истина всегда обнажена.
Пускай блюститель нравов смотрит хмуро,
Пусть криво ухмыляется ханжа,
Прекрасна обнаженная натура,
Бессмертна обнаженная душа.
И снова крикнуть хочется: «Дорогу!»
Тому, кто с детства поцелован Богом.

«Поцелованную Богом» никто не хотел знать

■ Дмитрий Георгиевич, ведь загадка Аллы Пугачевой из серии вечных, вроде улыбки Моны Лизы, — разгадывали, разгадывают и будут разгадывать. Вы стояли у истоков зарождения Легенды, приложили руку к ее созданию. Как все начиналось?

■ С цитаты из стихотворения: «Талантам надо помогать, бездарности пробьются сами». Под этим девизом мы с моим многолетним соавтором Володей Трифоновым, ныне его уже нет в живых, работали в редакции тогда безумно популярной радиопередачи «С добрым утром». Лучшие силы — вокальные, юмористические — были собраны там. Середина 60-х, замечательные люди — Володя Войнович, Марк Розовский… Приходила масса гостей. Однажды появились два мастера разговорного жанра — Саша Лившиц и Алик Левенбук, привели с собой композитора Левона Мерабова и какую-то непонятную девочку с Крестьянской Заставы с именем Алла и разбойничьей фамилией Пугачева. Ей было 16 лет. Надо сказать, что, кроме нервного темперамента, ничего примечательного в девочке не было. Нельзя было увидеть будущую звезду. Но тем не менее какое-то впечатление она произвела. А пришла она с песней Мерабова на слова Миши Танича «Робот». Жалобная песенка, мы ее записали, а все морщились: «Да что это такое?!» и т.д. А программа проводила тогда конкурс на лучшую песню месяца. И вдруг неожиданно для всех с колоссальным отрывом эта песня победила. Всех! Колмановского, Френкеля, Фельцмана, Фрадкина — в общем, всех авторов, чьи песни участвовали там в исполнении других артистов, надо сказать, намного более именитых, чем Пугачева.

■ Новоиспеченный хит порвал все чарты, как сказали бы сейчас…

■ Но тогда так не говорили. Термины были более консервативными и протокольными… Через много лет я переслушал эту запись и удивился: почему внезапно вспыхнула такая любовь? Ведь действительно Пугачева проснулась знаменитой. Мне кажется, была искренность, неразгаданное обаяние в ее голосе, в подаче, и это подкупило своей простотой, простодушностью даже.

■ Вы тогда поняли, что в руки к вам свалилась будущая звезда мегамасштаба?

■ Отнюдь. Будь мы попрозорливее, то, конечно, могли бы угадать путь этой девочки. Но тогда из этого еще ничего не получилось, потому что, несмотря на неожиданную всенародную любовь, композиторы отказывались давать ей песни. Мол, кто это такая?

■ Высокомерие и чванство советского истеблишмента? Удивительная, кстати, закономерность — всех великих поначалу отвергали...

■ И она с трудом пробивалась сама. Думая, как бы помочь, мы сделали такую штуку: как-то ленинградский популярный певец Эдик Хиль прислал в редакцию свою новую песню «Великаны» и оркестровую фонограмму. Нам ударила в голову мысль: а не записать ли эту песню с Пугачевой и потом соединить куплеты, ее и Хиля. В свое время мы, так нарезав, сделали «дуэт» Утесова с Луи Армстронгом, которые пели «Очи черные». Армстронг об этом так и не узнал, Утесов же отнесся со снисходительностью.

■ Еще бы! Так лизнуть — самим Армстронгом! А Хиль, подозреваю…

■ Что касается Хиля, то на следующий день, когда смонтированный вариант прозвучал по радио, он позвонил со страшным скандалом. Конечно, неправильно это было сделано, но был задор молодой и очень хотелось помочь Пугачевой.

■ Его что больше возмутило — «плохое» пение певицы или «какая-то выскочка» без статуса?

■ Полагаю, что последнее. Хотя это не было высказано напрямую. Просто, мол, почему без моего согласия? Но догадка была. Девчонка с улицы, она же никто. Никогда никто не любил, когда человек был никем. И начальство не любило, и композиторы отказывались.

■ Аллу же привел композитор Мерабов, его статуса было недостаточно?

■ Конечно. Потому что рядом — Островский, Фельцман, Фрадкин, другие мастодонты. И потом я не знаю, был ли он членом союза композиторов, что тоже имело колоссальное значение тогда.

■ Значит, если бы Аллу привели Марк Фрадкин или Ян Френкель, то Эдуард Хиль не скандалил бы из-за вашей «шутки», а рассыпался бы в благодарностях?

■ Думаю, да. Но они бы никогда не позволили себе этого сделать. Сами по себе.

■ Почему?

■ Это риск. Зачем им рисковать?

■ Неужели тогдашние советские мэтры никаких молодых артистов не продвигали?

■ Не могу припомнить. Если это и было, то чрезвычайно редко.

■ Откуда же они брались? Ведь тот же Хиль тоже поначалу был молодым и никому не известным...

■ Когда-то все были неизвестными. Как попал, например, Кобзон? Он попал, потому что был вокалистом, учился на вокалиста. Вместе с Виктором Кахно (лирическим тенором) они работали в дуэте и были приглашены (в нашу программу) как молодые вокалисты из известной музыкальной организации Росконцерт. И тогда это имело какой-то вес.

■ А за «безродную» девушку с Крестьянской Заставы «впрягаться» было не с руки?

■ По сути дела, да.

■ Она же на дирижера училась, тоже творческая профессия.

■ Но не одно и то же — дирижер и вокалист.

■ Вы сказали о «нервном темпераменте». Алла скандалила при первой встрече с вами?

■ Нет. Она просто была как комок нервов, и любое замечание мало-мальское чуть ли не слезы вызывало.

■ Как у затравленной героини фильма «Чучело», которую много позже сыграла у Ролана Быкова ее дочка Кристина?

■ Никогда Пугачева не была затравленной! И она не играла это. Ее переживания были абсолютно искренними, и они ее не ломали, не то что она ударилась в слезы, выбежала и больше никогда не приходила. Она плакала и возвращалась. Ей же сказали, что Хиль так отреагировал, а она: «Все равно буду певицей!» — вот ее реакция. Хотя, мне кажется, плакала, но и делала многое вопреки…

Прочь, мерзавцы. Я стою на этой сцене…

■ Как происходил весь этот процесс вашего «шефства»?

■ В постоянном общении. На протяжении двух лет мы втроем практически не расставались, виделись каждый день. Она была чудовищно неграмотна в том смысле, что ничего толкового не читала, не видела, не слышала, поэтому все наши рассказы воспринимала с открытым ртом. От бытовых мелочей до вещей значительных. Володя, например, наставлял: «Не смей закрывать рот рукой, когда смеешься!». И мы ее шпыняли всякими подобными вещами — от дурных манер ей надо было избавляться, от Крестьянской Заставы, которая засела в ней с детских лет довольно сильно.

■ Она не брыкалась? «Крестьянские» — они же упрямые…

■ Напротив. Все наши дружеские отношения зиждились на том, что она хотела как можно больше от нас узнать. Я старше ее на 11 лет, Володя был на 16 лет старше. Мы обладали каким-то опытом, институт кинематографии, жизненный путь, массу людей интересных видели, чего она в свое время была лишена. Ей все это было интересно, она все впитывала как губка.

■ Такая Элиза Дулитл, прежде чем стала Джулией Ламберт, да? Если проводить аналогии с литературными персонажами…

■ Пожалуй. Что-то общее может быть, хотя не знаю, был ли тот Хиггинс в ее жизни?

■ Вы с Трифоновым...

— В какой-то степени. Восполняли пробелы в образовании, посильную помощь старались оказать. Про Хиля уже рассказал, а вот еще: раньше в Летнем саду Театра «Эрмитаж» по выходным были концерты и собирались все сливки тогдашней советской эстрады. В один момент на недолгое время руководителем Мосэстрады стал наш приятель, актер Театра на Таганке Лев Штейнрайх. И мы ему сказали: «Лёва, надо Пугачеву в концерт вставить». Долго уговаривали и уговорили. И произошел закулисный скандал. Про Пугачеву уже знали, «Робот» был на слуху. И опять маститые не захотели выходить с ней на одну сцену. Всячески давали понять, что ей не место с мастерами эстрады. Недвусмысленно, не щадя ее, не думая, что молодое поколение должно когда-нибудь прийти на смену…

■ Конкурентку узрели?

■ Думаю, больше, то самое человеческое неприятие — из-за амбиций, самомнения, того, о чем мы уже говорили. Потому что трудно в ней было увидеть тогда конкурентку, ничего еще, по сути, не сделавшую. А может быть, и чуяли опасность, кто их разберет? Но этот концерт уже ничего не мог переменить — она взлетела, а они провалились. Такого не могло случиться по определению, а оно случилось! Алла вышла на сцену, никак не одетая по сравнению со всеми этими звездами, без грима, без макияжа, без бэк-вокала, без подтанцовки, без музыкантов. С ней вышел только композитор Боря Савельев, автор песни на стихи Инны Кашежевой, а песня называлась «Я иду из кино» — о девчонке, которая в хронике в кинотеатре увидела погибшего на войне отца. Безумно трогательная песня. В зале был сперва шумок, потом тишина — и потом уже шквал аплодисментов. Аллу трясло, когда она вышла со сцены, и, когда мы уже шли с концерта, она спрашивала: «Я победила?». «Конечно, победила, сама, что ли, не знаешь?». Это была настоящая победа. Вопреки всему. На глазах у всех — у зрителей, у тех людей, которых она уважала, к высотам такой же карьеры стремилась и получила такой феноменальный успех. Я очень рад, что удалось настоять на том ее выступлении. Это был очень сильный воспитательный акт — воспитание духа… Когда-то на концерте в Театре эстрады я испытал настоящую гордость, когда весь зал встал и начал скандировать: «Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть, когда такие люди, как Пугачева, есть».

■ Не только Алла, но и вы шли вопреки, помогая нестатусной, подозрительной «певичке с вульгарными замашками», как сказал о ней один тогдашний мэтр. Доставалось наверняка?

■ Всякое бывало. Трифонов всегда был одержим идеей из молодых певиц делать звезд. С тех самых пор, как мы занялись эстрадой. Не было еще понятия «шоу-бизнес» — шоу было, но бизнеса нет. Мы с ним слушали певиц в ресторанах, на концертах, на каких-то конкурсах безумных. Пытались вытащить — и ничего не получалось. И тут Пугачева, которая чрезвычайно благодатный материал. Податливая, слушающая, послушная и т.д. И когда нас приглашали выступить, например, на телевидении, он ставил условие: мы придем с Пугачевой. «А без Пугачевой нельзя?» — «Нет, нельзя!» Я у Аллы не спрашивал, помнит она или нет, как на пороге студии «Б» на Шаболовке в дверях стояла редактор, словно Анна Каренина перед паровозом: «Только без этой Пугачевой!». А Володя был одержим идеей слепить из Аллы звезду, он как бульдозер шел, сметая этих редакторов, и она была с нами в той программе!

■ Бытует легенда, что Трифонов был в нее влюблен помимо всего прочего?

■ Да, бытует, но я бы не сказал, что у них был роман. Я не могу этого сказать с очевидностью. Когда мы были втроем, это было незаметно, если это и было. Когда-то он ее провожал домой и прочее. Во всяком случае, она этого не отрицает. На сегодня.

■ И потом птенец, значит, выпорхнул из гнезда и был таков…

■ Алла умела фантастически исчезать из жизни. Мы два года дружили, и тут вдруг — пропала, не слышно, не видно. Какие-то раскаты грома по поводу ее карьеры доносились. А мы тем временем с Трифоновым пришли на ТВ и сделали свое шоу «С днем рождения!». Очень популярное тогда, шло по субботам. Тогда ТВ было бедным по части развлекательных программ. И на улице Горького, сейчас Тверская, встречаем Пугачеву. Где ты, что ты? Я, говорит, с гастролями езжу, а вы как? Ну и мы ничего. Решено, завтра же приезжаешь к нам на съемки! У тебя есть что-нибудь? Только записала песню Таривердиева к фильму «Король-олень», но не знаю, говорит, режиссер позволит или нет. Паша Арсенов, наш соученик по ВГИКу, как он может не позволить?! Она приезжает с фонограммой, входит в студию, и мы ахаем. Как мы могли не заметить, что она беременна?! Вот-вот родит Кристину. И что делать? У нас пустая студия, ни декораций, на коленках все делалось. Задник белый, который скрывает пол и старинное кресло. Сажаем ее в это кресло, укутываем какими-то тряпками цветными, надо сказать, очень эффектно, и — «Мотор!».

■ Надо же! Сейчас беременную звезду не тряпками укутывали бы, а только бы живот и показывали!

■ Да, были другие времена. Снято все было на одном плане — от самого дальнего до самого крупного, медленное приближение до глаз. Завораживающее впечатление. Нечаянно найденный ход. Я потом понял почему — все время хочется рассмотреть ее поближе.

■ Не зря она и свой первый альбом позже назвала «Зеркало души», подразумевая глаза…

■ Когда это прошло в эфир, позвонил Мика Таривердиев и сказал: «Я видел. Лучше, чем в кино. Мне понравилось!»

■ Композитор Шаинский, вспоминая «Робота», говорил о своих первых впечатлениях: «Голос слабенький, еле поет»…

■ Прогресс в голосовом плане у нее произошел совершенно удивительный. Трифонов, помню, ей кричал: «Открой рот шире, когда звук большой берешь! Покажи гланды!». А сейчас она может все — и джаз, и рок, и что угодно. Конечно, микрофон, но все равно голос надо иметь. Она его развила. Не знаю, сама занималась или с учителями. В техническом смысле очень большого прогресса добилась.

■ Пугачева ведь создала и новое качество советской эстрады, которое до нее было совсем иным, не так ли?

■ Не думаю, что она собиралась это сделать. Это произошло само собой, из желания самоутвердиться, доказать всем, что она что-то из себя представляет.

■ А где же пряталась музыкальная редакция?

■ Если бы Пугачева начинала свою карьеру в музыкальной редакции радио или ТВ, участь ее была бы плачевной. Поначалу, во всяком случае. Я уже говорил, что все, от кого хоть сколько-нибудь зависела музыкальная политика в эфире, ее не воспринимали. Почти никто.

■ И все-таки для многих Пугачева «началась» только в 1975 г., когда выиграла Гран-при в Болгарии на фестивале «Золотой Орфей» с песней «Арлекино».

■ Пожалуй, так. У нее была популярность, но не было всесоюзной известности. Поначалу она зацепила молодежь, равную ей по возрасту и чуть постарше. А тут уж взяла и старшее поколение и как бы всех. До «Арлекино» такого не было.

■ Что подумали, когда узнали о победе? Удивились или раздулись от гордости за свою роль в жизни певицы?

■ Не удивился. Я настолько был еще рядом, когда она готовилась к конкурсу. При мне делались ее платья, аранжировка. Паша Слободкин, «Веселые ребята». Она у Слободкина была солисткой, одно отделение пела. Она уже совершенно самостоятельно шла. Конечно, сильно порадовался, но не изумился.

■ Вы так скромны в формулировках!

■ Есть такое выражение: «Для слуг нет великих». Слуга Черчилля, например, не относился к нему как к великому человеку — мусорный старик, который всюду швырял сигары. При близости с каким-то большим человеком теряешь масштаб, а когда это происходит на протяжении нескольких лет, то уже и чувство реальности теряется. Я все понимаю, отдаю ей должное, ее карьере, не похожей ни на кого, и т.д., но ничего не могу с собой поделать. Я не могу с ней общаться как с великой. У меня никогда язык не повернется назвать ее Аллой Борисовной. Алка. Мне, одному из немногих, она разрешает себя так называть. Из тех времен это пошло. И поэтому я боюсь и не хочу подтверждать: мол, я принимал участие в создании этой звезды. Мне кажется это нескромно, неловко. Она это знает, и хорошо. Остальным это знать необязательно. Ничего это не меняет ни в моей жизни, ни в ее. Дружбу мы вспоминаем, особенно она, сентиментальной слезинкой. Не более того. В конце концов я же не родил Эйнштейна...

Впрочем, день рождения — не то время, когда надо бередить раны, поэтому оставалось только в умилении хлопать в ладоши, наблюдая за детками, которые с трогательным волнением, тщанием и прилежностью показывали строгой, но справедливой и бесконечно обожаемой наставнице свое домашнее задание — пели песни.

Это было отдельным феерическим шоу — то, как Алла разбирала по полочкам каждый номер, по справедливости хваля или указывая на недостатки, но делала это так умно и тактично, что ни один ребенок не почувствовал себя обиженным или обделенным, а только бесконечно счастливым. Не знаю, согласиться ли со мной Кристина, но Алла, оказывается, еще и прирожденная мать! Ей бы учебники писать для молодых мамаш! Во всяком случае, за Лизу с Гарри теперь можно быть совсем спокойными.

■ Наша маленькая студия, — царственно поведя рукой, «усталой Аллой» произнесла Великая. — Она маленькая, но очень важная. Даже здесь мне легко творить. Как-то к сцене я не особо стремлюсь сейчас, а вот в студии мне хорошо. Что-то поэкспериментировать, что-то спеть, другим голосом, другую песню.

■ Аллочка, конечно, банальный вопрос, но многие до сих пор всерьез интересуются: ушла — не ушла — вернется ли?

■ Я вот, например, боюсь — если вернуться на сцену, то споешь старые песни, скажут: ой, ну ничего нового. С меня-то спрос другой. Споешь новые — ой, лучше бы она старые спела, то есть на зрителя уже никак не угодишь.

■ Не то что на зрителя, на самого Градского уже не угодишь…

■ Единственное, что успокаивает, что у меня нет зрителей.

■ Как это?!

■ У меня в зале просто люди, с которыми у меня взаимная любовь и понимание. И старые песни уже не могут звучать по-старому, естественно. И вот здесь можно поэкспериментировать — и детям, и мне.

■ А все эти «я умру без сцены», что приписывают творческим личностям?

■ Я?! Вот что ты меня спрашиваешь такое? Что за вопросы? Я… я не умру без сцены. Есть, наверное, люди, которые просто умереть хотят на сцене, их как наркотик манит сцена, успех.

■ Кажется, догадываюсь, кто бы это мог быть…

■ Для меня сцена была прежде всего как лекарство от всего плохого. И плюс ко всему — средство общения… Ну да, если я захочу, если мне будет ужасно не хва


Сейчас понятно, что с Родиной нам, в общем, повезло. Нам — это людям семидесятых и восьмидесятых годов, когда мы росли и закладывались наши представления о жизни. Воплощением нашей Родины была Алла Пугачева. Не Брежнев — про которого говорили, что он второстепенный политический деятель пугачевской эпохи, не КГБ, не войска в Афганистане, не космос и не Тарковский, а вот она. Она была самый универсальный символ, олицетворение лучших качеств России — таланта, широты, эгоцентризма и, скажем так, не очень хорошего вкуса.

АЛЛА ПУГАЧЕВА. Минуточку! Господа, товарищи! Если бы я на каждом этапе соответствовала вашим вкусам, меня бы… я не существовала бы вообще! Балахон придумал Зайцев, человек вовсе не без вкуса, как к нему ни относись, — и в этом балахоне я стала, простите, иконой стиля. Хотя в газетах меня называли королевой плебеев и мешком с лохматой головой. За волосы мне доставалось отдельно, хотя демонстрировала я их вовсе не потому, что просто гордилась волосами, — они нужны были для сценического имиджа, но кто же тогда произносил слово «имидж»?!

…У нее были блестящие удачи, оглушительные провалы, и ни то ни другое не сводило ее с ума: она к ним относилась спокойно и даже насмешливо. Одни ее терпеть не могли, другие обожали до неприличия, но говорили о ней все. Наедине с собой она часто грустила, но на людях демонстрировала абсолютную непробиваемость. За границей — кроме дружественных соцстран — успех ее был умеренный и несколько недоуменный: там было таких много, а у нас одна, и ясно было, что дело не в хитах, не в чартах, даже не в качестве песен.

ПУГАЧЕВА. Опять минуточку! Поверьте, я не из тех, кто собирает вырезки. Мама собирала, пока была жива, потом брат… пока был жив… Но газета «Асахи» написала, что два главных лица России — Гагарин и Пугачева. И в «Олимпии» я пела в семьдесят шестом. «Арлекино» тогда убирал всех — в Швеции, Дании, в Париже, — и я знала, что всех убираю, и это было сильное чувство.

Меня звали на гастроли по всему миру, спрашивали: «С кем говорить? Кто ваш продюсер?» И пьяноватый дядечка из Госконцерта говорил: «Вы нам шлите, мы будем думать!» И они думали, и ехала я туда, куда они думали. А между тем китайские девочки красились под меня в несвойственный им рыжий цвет, и вся Япония пела «Миллион алых роз».

А в Америке я могла бы делать переаншлаги только за счет русской диаспоры, которая и тогда была немалая, а теперь уж вовсе…

— Ну я же про это и пишу! «Дело было именно в том, что в ней видели Родину, и эстафету эту она переняла непосредственно от Шульженко — тоже, между прочим, не столько красивой, сколько ужасно обаятельной».

— Ну, это ладно, это пусть будет.

— И теперь мы видим, товарищи, что тогдашний образ Родины был хороший. Особенно по сравнению с нынешним, когда Родина уже не поет.

Я хочу сначала про Советский Союз, потому что это — вы знаете, может быть, — моя больная тема.

— Ну, давай. Мы на «вы» или на «ты»?

— Вы со мной на «ты» безусловно. Я вот что хочу понять: сейчас вроде бы почти все вернулось, а все-таки совершенно не то. Чего не хватает?

— Многого. Жизнь в Советском Союзе давала прежде всего чувство защиты, а сейчас главное мое чувство прямо с утра — незащищенность. Может быть все, и со мной можно сделать все, и никакой предсказуемости ни в чем. Может быть, в «совке» этого даже слишком много было, и возникал определенный инфантилизм, человек очень многого просто не допускал, он существовал в довольно узком секторе жизни. Он доверял некоторым вещам абсолютно — например, милиции. Никто не мог представить, что эта милиция будет тебя грабить или насиловать. При этом в СССР не было свободы, и только благодаря этому на меня сразу стали обращать внимание. Потому что у меня эта свобода была, и взлетела я только благодаря ей.

Мне Советский Союз отсюда кажется, наверное, лучше, чем он был, потому что я молодая была.

В Советском Союзе была такая странная и мало тогда ценимая вещь, как быт, его постоянство. Вот сегодня я включаю телевизор и в любом русском сериале вижу много наркотиков, порядочное количество убийств и взяток. Ткани жизни как она есть — нет вообще, потому, наверное, что ее и вокруг нету. Изобразить норму ведь очень трудно.

Про преступление снимай не хочу, тут не требуется знание жизни, не нужна логика — он убийца, какой с него спрос? А рассказать про то, как человек растит детей и работает, сегодня уже не могут. И не то чтобы сегодня не работали, нет, они из сил выбиваются, — но это выживание, заработок. Без малейшей уверенности — человеку совершенно необходимой, кстати, — что ты можешь получить, накопить и оставить детям. Советский человек работал, и в этом для него был смысл…

— Но, может, это и был самогипноз? Он работал, чтобы не думать, не задавать вопросов, и когда положительный герой в кино начинал спрашивать о смысле жизни — ему всегда говорили: знаешь, иди-ка ты на завод…

— Говорили, но, может, смысл жизни действительно в работе, тебе не приходило это в голову? Я не говорю про конский труд, про принудительную скучную работу ради выживания, про бессмысленные вещи, которыми людей действительно глушат. Я про те вещи, которые в радость.

В Советском Союзе было, признаю, много поводов для счастья: достала красивую косынку — восторг! Выезд в соцстрану на неделю — экстаз! В Советском Союзе очень много возились с детьми. Их рвали на части, пристраивая в кружки. Считалось неприличным не ходить в кружок, театральный или авиамодельный. Я в школе была страшно активная, нас было две рыжих активистки — я и Кира, впоследствии Прошутинская. И представь — этого не стыдились тогда. Сегодняшняя активность — она все-таки совершенно иной природы.

— Мне кажется, распад СССР начался с Чернобыля: вы туда добровольно поехали?

— А как туда можно было не поехать?

Туда вылетел кто-то из правительства, сейчас не помню уже, и спрашивает: в чем вы нуждаетесь в первую очередь? Постараемся дать все. Они кричат: апельсинов! и Пугачеву! Как можно было отказаться?

Разговоры, периодически возникающие, что там было не опасно и вообще все преувеличено, мне кажутся дурацкими, потому что один наш мальчик умер через год, пусть не напрямую от лучевой болезни, а от собственных усилившихся хронических заболеваний; вообще радиация ударяет по слабому месту, и от своих эндокринных проблем я мучаюсь именно с тех пор.

Мне сказали выступать в шапке, я отказалась, повязала огромный бант, чтобы прикрыть голову. За этот бант меня потом ругали отдельно. Нам сказали всю одежду, в которой мы выступали, дома немедленно сжечь или сдать на уничтожение, пить много красного вина или виски (тут никто особенно не сопротивлялся) и не брать никакой еды в зоне, если будут угощать.

Не брать, сам понимаешь, было нельзя. Было ли ощущение полной катастрофы тогда? Нет, я не думала. И с распадом СССР… это как распад семьи, я думаю. Понимаешь, я даже в браке всегда тянула до последнего. У меня правило: если рвешь, то рвешь, окончательно, без возобновления. Но чтобы я порвала — это надо действительно сильно постараться. Только если я вижу, что меня действительно совсем не любят. И то были случаи, когда я тянула эти отношения…

Мне кажется, тот распад был преодолим, потому что… надо было тянуть ради людей, как тянут ради детей.

— Детям это нужно?

— Дети должны рождаться в браке, иначе на них стоит клеймо, карма у них портится. Хорошо помню, как объясняла своему внуку Никите: он пришел из школы и рассказал очень хмуро, что их попросили нарисовать семью. Хорошо, говорю, давай рисовать семью: вот мама, вот папа… «Папы у меня нет», — говорит он мрачно. Как — нет?! Это у Кристины, твоей матери, нет мужа, но папа у тебя есть, куда же он денется?! Вот я, вот мой муж, вот собака наша — такую семью ему нарисовала, что загляденье.

— Сейчас-то Кристина замужем?

— Сейчас да, слава богу. А Никита говорит: ненавижу свою фамилию! Со сцены… Я ему говорю: не будь ты дураком, они же не поймут, что ты хочешь сказать на самом деле! Я-то не обижаюсь, я понимаю, что ты имеешь в виду: на тебя давит репутация талантливых родителей, ну и я кое-как человек известный… Но цитировать-то будут «ненавижу фамилию».

А он намерен играть собственную музыку, довольно сложную, кстати, никому сейчас не нужную, — я совершенно уверена, что за ней будущее и что его еще будут рвать на части, тащить в кино, но не сегодня.

— Сложное сейчас не нужно, а что нужно?

— Я не знаю. Наверное, «Лучок». Ты знаешь эту песню про лук-лучок?

— Слышал.

— Очень профессиональная песня в своем жанре. Вот, наверное, она — прав Ургант — и есть главное в году.

— У вас не возникает все-таки желание спеть еще?

— Оно возникает изредка, но не ездить по гастролям — хватит — а выпустить иногда песню, которая понравилась. Вот так я захотела спеть «Войну». И спела. Потом гляжу — ее выкладывает Ярош (Лидер «Правого сектора» — запрещенной в России украинской националистической организации — Ред.).

— То есть вы продолжаете объединять, когда это уже нельзя делать.

— Да, что-то такое. Я всегда была всехняя. Рядом со мной были люди ничуть не менее одаренные. Толкунова, скажем, или Ротару. И у каждой был свой круг. А я была на всех. Сначала, правда, интеллигенция несколько воротила нос, но потом подтянулась и она — в особенности после Мандельштама. Мандельштам воспринимался начальством сложно — просили, допустим, вместо «еврейский музыкант» спеть «прекрасный музыкант», но эти комиссии ведь тоже были не совсем твердокаменные. Двадцать пять рублей или бутыль коньяка хорошего творили чудеса.

— Чем вы объясняете эту свою всехность?

— Понимаешь, я ведь никогда свои песни не слушала, пока еще выступала и ездила. Только если это надо было по работе. И не анализировала. Но три года назад я перестала ездить, и тогда стала слушать, и знаешь, что я тебе скажу? Я поняла, что по тем временам это было ге-ни-аль-но!

— А если всерьез?

— А если всерьез… то, наверное, вот что. Они как-то во мне чувствовали, люди, что я не очень за все это держусь. А это единственное, что подкупает.

Я всегда понимала, что если не смогу петь, или мне запретят, или я всем надоем и на меня перестанут ходить, — я всегда смогу стать женщиной, которая не поет.

Я музыку сочиняю в принципе неплохо. Я стихи сочиняю, по крайней мере песенные, довольно прилично.

— Я еще слышал, что вы шьете и что идея многих костюмов была ваша…

— Вот чего нет, того нет: иглу держать не умею. Рисую неплохо, да. Но костюм я придумала единственный — пиджак с колготками, потому что так случилось, что не было на выступлении юбки. Ее забыли. Пришлось надеть три пары колготок и пиджак, и многие ругали, но всем понравилось. Вот и в жизни так, понимаешь: если нет юбки, то я выкручусь без юбки, если не смогу петь, то не буду петь. И поэтому была мне присуща некая безбашенность, и эту безбашенность люди чувствовали и ее любили. Кстати, вот почему любят Земфиру?

— Не знаю. Я люблю только раннюю.

— Нет, и сейчас отлично. Так почему? А потому, что она может себе позволить делать все, что хочет, и тогда, когда хочет. Она не ставит себя на конвейер. У нее альбом выходит тогда, когда набирается на него, и не зависит она ни от продюсеров, ни от публики. Ну, ей помогает Абрамович, тоже спасибо ему…

— А Шнур вам нравится, например?

— Шнур — это такой в чистом виде фольклорный коллектив, «Ленинград», они поют частушки, народное творчество.

— Фольклорный?! У него, как у Шарапова, два высших образования на лбу написано.

— Хорошо, предлагаю термин «хитро-фольклорный коллектив». Они предоставляют народу его идеальный образ. Музыка у них заводная, стихи запоминающиеся — без народного ансамбля какой же праздник?

— Вас сильно напрягали скандалы и резкие отзывы?

— Про резкие отзывы хорошо сказал Михалков: в молодости это еще не заботило, а сейчас уже не трогает. А скандал у меня был единственный, прописью, в гостинице «Прибалтийская». Для артиста, вообще говоря, много значит номер, в котором он живет. Я всегда обожала гастроли, потому что с хорошей командой ездить, посидеть после концерта, похохмить — это большое счастье, и не верь тому, кто жалуется на такую жизнь. Вот ты приехал, вот твой автобус чуть не несут на руках, справа толпа восторженная, слева толпа озлобленная, которая на тебя не попала, — это вообще довольно приятно, собирать стадион.

Возникает какое-то чувство в спине, в шее… крылья? — не крылья, но, в общем, бессмысленно это объяснять.

Стадионы собирал до того только Магомаев, и он честно мне сказал, что не ждал повторения ни от кого из современников. Ты вряд ли помнишь, как по нему сходили с ума, вот, а потом так сходили по мне, и это был восторг. Но при этом очень важно, чтобы у тебя в каждом городе были привычные места, чтобы ты хоть куда-то приезжал, как домой, и у меня был номер в «Прибалтийской» с очень любимым и привычным видом. Я однажды приезжаю, а этот номер занят, там живет другой человек и очень негодует, что я пытаюсь войти.

Я совершенно спокойно разговаривала с этой женщиной у стойки — она мне возьми да и скажи, что это интурист, и пусть я буду благодарна, что меня вообще туда селят. Вот тогда я не выдержала: а вот, говорю, у вас сидят … — они тоже интуристы? А почему тогда мне нельзя, главной … Советского Союза, и к тому же поющей?

Больше там ничего сказано не было, и скандал по нынешним меркам был скромный, и я могла вообще его остановить, потому что мне привезли гранки статьи «Звезда распоясалась» и сказали: если не хотите, печатать не будем. Но это не казалось мне чем-то ужасным — я только потом поняла, что это раскручивалось не без умысла, чтобы сорвать мне гастроли с Удо Линденбергом. Он, видишь ли, оказался антисоветчиком. Но не сорвали же. Так что… Когда писали всякую ерунду, я волновалась, только пока были живы родители. А вообще меня это не волновало совершенно, потому что я-то знаю правду, ну и достаточно. Очень долго писали, например, что я не Пугачева, что это не моя фамилия.

— А вы Пугачева?

— Клянусь, я Пугачева.

— А когда вы слышите или читаете о себе, или смотрите себя по телевизору… не знаю, как сформулировать… вы можете ощутить, что это все один человек? В вас где-то сидит еще та девушка, которая спела «Арлекино», или поверх этого наросло что-то неузнаваемое?

— Я понимаю вопрос, но отвечаю абсолютно честно: я и сейчас та девушка, которая спела «Арлекино». Люди, которые про меня говорят, могут иметь в виду разное: Пугачеву семидесятых, Пугачеву девяностых… Но для себя я всегда одна и та же, та, которая была Пугачевой уже и в роддоме.

— Чем вы сейчас главным образом заняты?

— Школой. Это для моих детей, когда подрастут. Ты знаешь, что я молодая мать? Хочу, чтобы к их семилетию эта школа уже была.

Там будут учить не только петь и танцевать, но и вести себя, и жить… Вроде лицея. Пока это не приносит мне ни копейки. Но когда-нибудь принесет.

— А драматическую роль вы сыграть не хотите? По-моему, интересно было бы.

— Хочу, потому что — вот Галя Волчек мне предложила поработать, но в театре я ничего не понимаю. А в кино — здесь у меня опыт есть, хотя «Женщину, которая поет» я не считаю настоящей киноролью. Я сыграла бы хорошую роль, и это бы у меня получилось, но не предлагают пока — вероятно, понимают, что может ведь и получиться. А кому это нужно? Я бы сыграла, может, из классики что-то, но осовремененной. Хотя Островского даже осовременивать не надо, и я бы очень хотела «Последнюю жертву». Но тут как раз закрыли казино, и вряд ли фильм на эту тему сейчас возможен…

— Как, по-вашему, надолго это все?

— Вот это все? Надолго. В России все надолго. Про меня тоже говорили, что я ненадолго, а видишь, как оказалось…

— Будут про Путина говорить, что он политический деятель вашей эпохи?

— Нет, конечно. Сейчас не моя эпоха. Я, может, специально ушла, чтобы про него так не говорили…

— Зачем вам был нужен Прохоров?

— С Прохоровым было интересно, и сам он интересный, и я узнала от него множество вещей про бизнес. Я никогда не занималась бизнесом и не очень люблю само это слово — был у меня, допустим, опыт с чипсами. Придумали мы чипсы, было вкусно. Потом началось производство, я их попробовала — ну невкусно совсем! Я поняла, что все вкусное там разворовывается, и чтобы их делать нормально, там надо сидеть на производстве, не отходя от конвейера. Ну и продала это, дороже, чем купила. Потом обувная фабрика, благодаря которой, собственно, я сейчас и живу, и неплохо, — но это спасибо концерну «Эконика». У меня там одна линия «Алла Пугачева».

Прохоров мне много интересного рассказал, а потом я поняла, что в политику надо идти с готовностью ко всему. С готовностью пойти до конца и потерять все. Готовность у него, может, и была… но он это себе не до конца представлял. А я — поскольку опыт провала у меня был — представляла.

— Многих раздражало ваше непрерывное участие в новогодних программах и весь ваш клан, который там непрерывно светился…

— Но это же не мое пожелание. Мое — это «Рождественские встречи», которые как раз были не для моего клана и не для моей рекламы, а там впервые удалось появиться множеству людей, которых иначе никуда бы не выпустили, потому что это заведомый неформат. А что касается Нового года — это ведь каналы требуют. Им непонятно, как может быть «Голубой огонек», и чтобы в нем не было звезд. Я не очень понимаю, честно говоря, какой теперь смысл в «Голубых огоньках».

Тогда это был народный групповой портрет страны, токари-пекари-доярки, и все смотрели на этих людей — кто-то с насмешкой, кто-то с гордостью, — и все понимали: вот небывалый новый класс, такого нигде в мире не было, на них следует равняться. А на кого они должны равняться в сегодняшних «Огоньках»? Где там новый класс? По мне, так уж лучше доярки.

— Что за человек Кобзон?

— Он непростой человек, интересный, ему место в Книге рекордов Гиннеса, потому что дольше петь не может никто. Я на одном его юбилее высидела три часа и пошла поблагодарить. А он мне: «Ты что, на второе отделение не останешься? Вот там-то я развернусь, настоящее спою, а не все эти романсы!»

Я говорю: но можно, я хотя бы из кулис посмотрю? Я не могу сидеть три часа физически! Он говорит: ладно, лучше уж тогда вообще уходи… Нет, он многим помог, он довольно непредсказуем в дружбах и связях, что важно… И потом — вспомни, сколько у него было бесспорных хитов? «А у нас во дворе есть девчонка одна» — какая песня, я и сейчас наизусть помню!

— А я вот хорошо помню ваше интервью с Юлианом Семеновым. И он меня тоже чрезвычайно интересует. Что это было такое?

— Хм. Напиши: долгая пауза. Он был… я, кстати, не помню тот разговор с ним совсем…

— В «Смене», с участием дочек.

— Дочки удивительные, потому что они вместе с ним шли в ресторан, когда он срывался. Не пили, нет. Но когда он начинал задираться — это был непременный этап, он принимался задирать соседний столик, будучи боксером, и это могло кончиться серьезной дракой — девочки начинали мило хихикать, показывая всем присутствующим, что это папа так шутит. Он был человек со страшным внутренним надломом. Вероятно, потому, что мог одно, а писал другое, и очень хорошо понимал, что поставил себя на службу сомнительному делу. За этапом задирательства наступал этап мрачных восклицаний «Я все могу! Вы все не знаете, кто я такой!». Это значило, что пора укладывать его спать, а уложить его спать было очень трудно. Да… он в обычной жизни был человек удивительно трезвый, прекрасного самообладания, но такой червь его точил, что наступали эти ужасные срывы. Так он расплачивался. И все так расплачиваются, не надо иллюзий.

— А у вас никогда не возникало этого чувства — «Я все могу! Вы все не знаете, кто я!».

— Не возникало, потому что это все выражалось в довольно смешной форме. Например, приходит письмо: «Москва, Кремль, Пугачевой». И оно доходило. Я на концерте однажды про это рассказала и добавила только: «Благодарю тебя, мой народ!» После этого несколько дядечек в серых костюмах попросили меня никогда больше этого со сцены не рассказывать, а я честно ответила, что никогда на концертах не повторяюсь. У меня, кстати, была тогда идея сделать концерт вообще без разговоров с залом — только песни. «Пришла и говорю» — концерт, получившийся именно из этого желания. Я там как начинала с ахмадулинского текста, так прозой ничего уже не говорила. Легко было понять, был человек на концерте или нет. Если он начинал пересказывать мои слова оттуда — значит, не был. Впрочем, ему могло показаться, что это все мои монологи, а не чужие стихи.

— Ахмадулина-то как к этому относилась?

— Однажды она, осушив, по обыкновению, бокал, сказала, что как душеприказчица Цветаевой она глубоко возмущена: как это я пою «Бабушку», превращаю гениальный текст в эстрадную попсу? Но потом, осушив бокал уже в моем обществе, сказала, что ей очень нравятся мои песни и что она мне все простила, увидев меня однажды в каких-то красных носках. Господи помилуй, в каких красных носках?!

— А как, по-вашему, хорошие нравы в шоу-бизнесе? Говорят, ужасные…

— Не знаю. Я никогда не занималась шоу-бизнесом. Вокруг меня были нравы хорошие и люди остроумные. Однажды Киркоров — он совсем мальчиком ездил с нами на гастроли — попросил Сашу, клавишника, придумать ему сценический образ. И Саша — остроумный едкий человек с двумя зубами во рту — сказал ему: «Лучезарный …!» (похоже на обалдуй — Ред.) По-моему, это превосходно, не знаю только, как ты это напишешь. На следующий вечер он спрашивает: ну а сегодня как я? Саша отвечает: уже не лучезарный… Он и сегодня это припоминает моим музыкантам, говорит: пойдем получезарим…

— Вы не думали книгу написать?

— Однажды в самолете — у меня по молодости лет была еще аэрофобия — мы попали в сильную турбулентность, и надо мной еще пошутили, что шасси не выпускается. И я тогда взмолилась: Господи, пусть не сейчас, ведь я еще не написала книгу! С тех пор и не пишу: пока не написала, может, он меня бережет как-то? Я потому, кстати, и не люблю интервью; если рассказывать, то рассказывать надо все. Иначе выйдет проще, глупей, чем было… А как расскажешь все? Писать я не решаюсь, потому что знаю свои границы: я дура, но при этом умная. Дура — потому, что обычная женская глупость всегда служит прекрасным фоном для ума. За счет этого сочетания я и произвожу впечатление, но как это написать?!

— Что сейчас делать?

— Растить детей. Вот мои, например, очень похожи на нас с Галкиным, прямо маленькая я и маленький он.

— Напоследок: почему у вас в мейле упоминается «Орфей»-75? Это для вас до сих пор самая дорогая награда?

— Да не то чтобы… но просто когда знакомый программист придумывал мне адрес, он сказал: назовите что-нибудь, чего вы уж точно не забудете. Так вот, этого я уж точно никогда не забуду.

— Я тоже.

Дмитрий Быков

Оригинал статьи:

http://www.novayagazeta.ru/society/70525.html

 
 / 3