Продвигай свою музыку
 
Алла Пугачева
Алла Пугачева
Алла Пугачева
@alla-pugachyova

Категория: Интервью

Максим Галкин: Алла называет меня стариканом

В большом и подробном интервью, которое Максим Галкин дал Басте, приняв участие в его шоу «Газгольдер-2», он приоткрыл несколько семейных тайн. Особенность разговора на «Газгольдере» заключается в том, что вопросы присылают пользователи Интернета. Команда Басты лишь отбирает из огромного общего потока наиболее интересное и неожиданное.

Нечего и говорить, что больше всего вопросов касалось семейной жизни самой медийной пары российского шоу-бизнеса. Максим с самого начала разговора выказал готовность ответить на любые вопросы – и почти сдержал это обещание. Категорически он отказался лишь назвать максимальную сумму, которую ему приходилось проигрывать в казино. Причиной отказа стал вовсе не стыд, а разумное желание не травмировать лишний раз российских граждан.

При этом Галкин с возмущением назвал точную цифру – величину пенсии, что насчитало государство Алле Борисовне – это две тысячи российских рублей (по сегодняшнему курсу – 30 долларов США). Попутно он высказал свое отношение к пенсионной реформе – оно ожидаемо оказалось резко негативным.

allapugachevamaxim3.jpg

Что касается иных вопросов об особенностях жизни семейной пары с такой большой разницей в возрасте (27 лет), Галкин искренне заверил, что брак в свое время состоялся по большой любви и эта любовь по-прежнему в его отношениях с Аллой Пугачевой присутствует в большом количестве. Более того, как рассказал юморист, в семейных отношениях именно он постоянно занимает позицию ворчуна и зануды, за что жена частенько именует его «стариканом».

«Те, кто задают эти вопросы, не понимают, что я живу с этим уже много лет и эти вопросы я уже слышал от их отцов», – говорит Галкин, напомнив, что находится в союзе с Аллой Пугачевой уже 17 лет. Несмотря на множество слухов и публикаций в желтой прессе о якобы разладе в жизни звёздной пары, он уверил, что последняя более или менее крупная ссора между ними произошла 15 лет назад. Теперь же они оба так увлечены воспитанием подрастающих детей, что домыслы о мифических конфликтах вызывают у них лишь улыбку.

allapugachevamaxim8.jpg

Серьезно Максим Галкин отнесся к вопросам, касающимся своей профессиональной деятельности. Он рассказал, что готовится открыть видеоблог, который будет публиковать его импровизационные миниатюры в жанре, в настоящий момент полностью отсутствующем на российской сцене. Это будет политическая сатира.

allapugachevamaxim5.jpg

Что касается Аллы Борисовны Пугачевой, то она, несмотря на то, что тратит большую часть своего времени на детей Лизу и Гарри, также занята серьезным творческим проектом. Она готовит большой юбилейный концерт, который состоится в апреле 2019 года, когда ей исполнится 70 лет. Пугачева не была бы Пугачевой, если бы ограничилась исполнением своих старых хитов. О будущем концерте пока известно лишь одно: сюрпризов будет много.

Публикации по теме:
Песня Пугачевой «Я летала» – в лидерах хит-парадов
Алла Пугачева второй раз пошла под венец
50 лет назад Алла Пугачева в первый раз выступила на телевидении
Алла Пугачева в новой песне «Копеечка» процитировала Дмитрия Медведева
Здоровье Аллы Пугачевой
Алла Пугачева нашла на «Славянском базаре» свои корни
Пугачевой 67 лет: «Фамилия — разбойничья, темперамент — нервный…
Алла Пугачева дала интервью Дмитрию Быкову
Алла Пугачева открыла детский сад
Алла Пугачева сделала себе на юбилей подарок – премьеру песни

Опубликовано в: Интервью | 0 Комментарии
Песня Пугачевой «Я летала» – в лидерах хит-парадов

Песня «Я летала», исполненная Аллой Пугачёвой на Первом канале российского телевидения во время традиционного «Голубого огонька», меньше чем за сутки появилась в десятке популярнейших треков на российском iTunes. Из-за постоянной критики низкого уровня «огоньков», певица публично выражала свое нежелание участвовать в этих шоу, однако опасения фанатов не подтвердились.

Интерес к песне подстегнули обвинения, что композиция является плагиатом. Об этом заявил поэт-песенник Александр Вулых, который посчитал, что мелодия песни «Я летела» слишком похожа на мотив композиции «Придуманная любовь» Игоря Саруханова. «Все бы ничего, красивая мелодия запева, да только больно знакомой она показалась мне и моему соавтору композитору Игорю Саруханову. Иными словами, как две капли воды похожей на нашу песню "Придуманная любовь", написанную более пятнадцати лет назад», – написал поэт на своей странице в Фейсбуке.

Позже Вулых рассказал о личном разговоре с Аллой Пугачевой на эту тему. «К исполнителю претензий не может быть. Она могла и не знать, не помнить, что такая песня была. А композитор не мог этого не знать. Меня удивляет, что все вокруг пишут, что поэт предъявил претензии Пугачевой. Здесь претензии к автору музыки», – заявил Вулых.

При этом поэт заявил, что не намерен раздувать из ситуации большую проблему. «Никаких претензий к Алле Борисовне у нас нет. Мы обсудили с ней эту тему в разговоре. Она признала, что есть схожести. Конфликта мы не хотим. Но хотим, чтобы авторы понимали, что есть авторское право. Хотели бы, чтобы этот случай послужил уроком», – заключил он.

Однако Олег Влади, автор музыки и текста, категорически отверг все обвинения, настаивая на оригинальности своей мелодии. Он допустил возможность некоторого совпадения двух мотивов в плане ритмики и диапазона. Но не более того.

Для премьеры песни был снят стильный «летящий» клип с оригинальным сочетанием черно-белых и полноцветных кадров. Певица, в клипе выглядит необыкновенно молодо, правда при этом не выходит из шикарного  лимузина. За первые сутки клип набрал более миллиона просмотров на YouTube.

Публикации по теме:
Алла Пугачева второй раз пошла под венец
50 лет назад Алла Пугачева в первый раз выступила на телевидении
Алла Пугачева в новой песне «Копеечка» процитировала Дмитрия Медведева
Здоровье Аллы Пугачевой
Алла Пугачева нашла на «Славянском базаре» свои корни
Пугачевой 67 лет: «Фамилия — разбойничья, темперамент — нервный…
Алла Пугачева дала интервью Дмитрию Быкову
Алла Пугачева открыла детский сад
Алла Пугачева сделала себе на юбилей подарок – премьеру песни

Алла Пугачева - Я летала (31 декабря 2017)

Опубликовано в: Интервью | 0 Комментарии
50 лет назад Алла Пугачева в первый раз выступила на телевидении

Появление Примадонны российской эстрады на праздник Девятого мая, как это часто бывает, произошло достаточно случайно. Просто в детской праздничной телепрограмме «Будильник», эфир которой был запланирован 9 мая 1967 года, редакторы предусмотрели и подготовили всё, но не хватало лишь песни на военную тему. Вот тогда режиссёр телепередачи и решил попросить начинающую певицу по имени Алла Пугачева выручить, исполнив композицию в прямом эфире.

После первого появления на Центральном ТВ СССР 18-летнюю девушку заметили и стали приглашать в эфир уже регулярно. Но, конечно, никто не мог предположить, что через некоторое время она станет главной певицей России.

О важном юбилее артистки напомнил на своей странице в Инстаграме Филипп Киркоров, поместив уникальный снимок 18-летней Аллы Пугачевой на фоне Шаболовской башни и вызвав бурную реакцию своих многочисленных подписчиков.

allapugachova29671a.jpg

Алла Пугачева -  Иду из кино (1967)



Публикации по теме:
Алла Пугачева в новой песне «Копеечка» процитировала Дмитрия Медведева
Здоровье Аллы Пугачевой
Алла Пугачева нашла на «Славянском базаре» свои корни
Пугачевой 67 лет: «Фамилия — разбойничья, темперамент — нервный…
Алла Пугачева дала интервью Дмитрию Быкову
Алла Пугачева открыла детский сад
Алла Пугачева сделала себе на юбилей подарок – премьеру песни

Опубликовано в: Интервью | 0 Комментарии

Сейчас понятно, что с Родиной нам, в общем, повезло. Нам — это людям семидесятых и восьмидесятых годов, когда мы росли и закладывались наши представления о жизни. Воплощением нашей Родины была Алла Пугачева. Не Брежнев — про которого говорили, что он второстепенный политический деятель пугачевской эпохи, не КГБ, не войска в Афганистане, не космос и не Тарковский, а вот она. Она была самый универсальный символ, олицетворение лучших качеств России — таланта, широты, эгоцентризма и, скажем так, не очень хорошего вкуса.

АЛЛА ПУГАЧЕВА. Минуточку! Господа, товарищи! Если бы я на каждом этапе соответствовала вашим вкусам, меня бы… я не существовала бы вообще! Балахон придумал Зайцев, человек вовсе не без вкуса, как к нему ни относись, — и в этом балахоне я стала, простите, иконой стиля. Хотя в газетах меня называли королевой плебеев и мешком с лохматой головой. За волосы мне доставалось отдельно, хотя демонстрировала я их вовсе не потому, что просто гордилась волосами, — они нужны были для сценического имиджа, но кто же тогда произносил слово «имидж»?!

…У нее были блестящие удачи, оглушительные провалы, и ни то ни другое не сводило ее с ума: она к ним относилась спокойно и даже насмешливо. Одни ее терпеть не могли, другие обожали до неприличия, но говорили о ней все. Наедине с собой она часто грустила, но на людях демонстрировала абсолютную непробиваемость. За границей — кроме дружественных соцстран — успех ее был умеренный и несколько недоуменный: там было таких много, а у нас одна, и ясно было, что дело не в хитах, не в чартах, даже не в качестве песен.

ПУГАЧЕВА. Опять минуточку! Поверьте, я не из тех, кто собирает вырезки. Мама собирала, пока была жива, потом брат… пока был жив… Но газета «Асахи» написала, что два главных лица России — Гагарин и Пугачева. И в «Олимпии» я пела в семьдесят шестом. «Арлекино» тогда убирал всех — в Швеции, Дании, в Париже, — и я знала, что всех убираю, и это было сильное чувство.

Меня звали на гастроли по всему миру, спрашивали: «С кем говорить? Кто ваш продюсер?» И пьяноватый дядечка из Госконцерта говорил: «Вы нам шлите, мы будем думать!» И они думали, и ехала я туда, куда они думали. А между тем китайские девочки красились под меня в несвойственный им рыжий цвет, и вся Япония пела «Миллион алых роз».

А в Америке я могла бы делать переаншлаги только за счет русской диаспоры, которая и тогда была немалая, а теперь уж вовсе…

— Ну я же про это и пишу! «Дело было именно в том, что в ней видели Родину, и эстафету эту она переняла непосредственно от Шульженко — тоже, между прочим, не столько красивой, сколько ужасно обаятельной».

— Ну, это ладно, это пусть будет.

— И теперь мы видим, товарищи, что тогдашний образ Родины был хороший. Особенно по сравнению с нынешним, когда Родина уже не поет.

Я хочу сначала про Советский Союз, потому что это — вы знаете, может быть, — моя больная тема.

— Ну, давай. Мы на «вы» или на «ты»?

— Вы со мной на «ты» безусловно. Я вот что хочу понять: сейчас вроде бы почти все вернулось, а все-таки совершенно не то. Чего не хватает?

— Многого. Жизнь в Советском Союзе давала прежде всего чувство защиты, а сейчас главное мое чувство прямо с утра — незащищенность. Может быть все, и со мной можно сделать все, и никакой предсказуемости ни в чем. Может быть, в «совке» этого даже слишком много было, и возникал определенный инфантилизм, человек очень многого просто не допускал, он существовал в довольно узком секторе жизни. Он доверял некоторым вещам абсолютно — например, милиции. Никто не мог представить, что эта милиция будет тебя грабить или насиловать. При этом в СССР не было свободы, и только благодаря этому на меня сразу стали обращать внимание. Потому что у меня эта свобода была, и взлетела я только благодаря ей.

Мне Советский Союз отсюда кажется, наверное, лучше, чем он был, потому что я молодая была.

В Советском Союзе была такая странная и мало тогда ценимая вещь, как быт, его постоянство. Вот сегодня я включаю телевизор и в любом русском сериале вижу много наркотиков, порядочное количество убийств и взяток. Ткани жизни как она есть — нет вообще, потому, наверное, что ее и вокруг нету. Изобразить норму ведь очень трудно.

Про преступление снимай не хочу, тут не требуется знание жизни, не нужна логика — он убийца, какой с него спрос? А рассказать про то, как человек растит детей и работает, сегодня уже не могут. И не то чтобы сегодня не работали, нет, они из сил выбиваются, — но это выживание, заработок. Без малейшей уверенности — человеку совершенно необходимой, кстати, — что ты можешь получить, накопить и оставить детям. Советский человек работал, и в этом для него был смысл…

— Но, может, это и был самогипноз? Он работал, чтобы не думать, не задавать вопросов, и когда положительный герой в кино начинал спрашивать о смысле жизни — ему всегда говорили: знаешь, иди-ка ты на завод…

— Говорили, но, может, смысл жизни действительно в работе, тебе не приходило это в голову? Я не говорю про конский труд, про принудительную скучную работу ради выживания, про бессмысленные вещи, которыми людей действительно глушат. Я про те вещи, которые в радость.

В Советском Союзе было, признаю, много поводов для счастья: достала красивую косынку — восторг! Выезд в соцстрану на неделю — экстаз! В Советском Союзе очень много возились с детьми. Их рвали на части, пристраивая в кружки. Считалось неприличным не ходить в кружок, театральный или авиамодельный. Я в школе была страшно активная, нас было две рыжих активистки — я и Кира, впоследствии Прошутинская. И представь — этого не стыдились тогда. Сегодняшняя активность — она все-таки совершенно иной природы.

— Мне кажется, распад СССР начался с Чернобыля: вы туда добровольно поехали?

— А как туда можно было не поехать?

Туда вылетел кто-то из правительства, сейчас не помню уже, и спрашивает: в чем вы нуждаетесь в первую очередь? Постараемся дать все. Они кричат: апельсинов! и Пугачеву! Как можно было отказаться?

Разговоры, периодически возникающие, что там было не опасно и вообще все преувеличено, мне кажутся дурацкими, потому что один наш мальчик умер через год, пусть не напрямую от лучевой болезни, а от собственных усилившихся хронических заболеваний; вообще радиация ударяет по слабому месту, и от своих эндокринных проблем я мучаюсь именно с тех пор.

Мне сказали выступать в шапке, я отказалась, повязала огромный бант, чтобы прикрыть голову. За этот бант меня потом ругали отдельно. Нам сказали всю одежду, в которой мы выступали, дома немедленно сжечь или сдать на уничтожение, пить много красного вина или виски (тут никто особенно не сопротивлялся) и не брать никакой еды в зоне, если будут угощать.

Не брать, сам понимаешь, было нельзя. Было ли ощущение полной катастрофы тогда? Нет, я не думала. И с распадом СССР… это как распад семьи, я думаю. Понимаешь, я даже в браке всегда тянула до последнего. У меня правило: если рвешь, то рвешь, окончательно, без возобновления. Но чтобы я порвала — это надо действительно сильно постараться. Только если я вижу, что меня действительно совсем не любят. И то были случаи, когда я тянула эти отношения…

Мне кажется, тот распад был преодолим, потому что… надо было тянуть ради людей, как тянут ради детей.

— Детям это нужно?

— Дети должны рождаться в браке, иначе на них стоит клеймо, карма у них портится. Хорошо помню, как объясняла своему внуку Никите: он пришел из школы и рассказал очень хмуро, что их попросили нарисовать семью. Хорошо, говорю, давай рисовать семью: вот мама, вот папа… «Папы у меня нет», — говорит он мрачно. Как — нет?! Это у Кристины, твоей матери, нет мужа, но папа у тебя есть, куда же он денется?! Вот я, вот мой муж, вот собака наша — такую семью ему нарисовала, что загляденье.

— Сейчас-то Кристина замужем?

— Сейчас да, слава богу. А Никита говорит: ненавижу свою фамилию! Со сцены… Я ему говорю: не будь ты дураком, они же не поймут, что ты хочешь сказать на самом деле! Я-то не обижаюсь, я понимаю, что ты имеешь в виду: на тебя давит репутация талантливых родителей, ну и я кое-как человек известный… Но цитировать-то будут «ненавижу фамилию».

А он намерен играть собственную музыку, довольно сложную, кстати, никому сейчас не нужную, — я совершенно уверена, что за ней будущее и что его еще будут рвать на части, тащить в кино, но не сегодня.

— Сложное сейчас не нужно, а что нужно?

— Я не знаю. Наверное, «Лучок». Ты знаешь эту песню про лук-лучок?

— Слышал.

— Очень профессиональная песня в своем жанре. Вот, наверное, она — прав Ургант — и есть главное в году.

— У вас не возникает все-таки желание спеть еще?

— Оно возникает изредка, но не ездить по гастролям — хватит — а выпустить иногда песню, которая понравилась. Вот так я захотела спеть «Войну». И спела. Потом гляжу — ее выкладывает Ярош (Лидер «Правого сектора» — запрещенной в России украинской националистической организации — Ред.).

— То есть вы продолжаете объединять, когда это уже нельзя делать.

— Да, что-то такое. Я всегда была всехняя. Рядом со мной были люди ничуть не менее одаренные. Толкунова, скажем, или Ротару. И у каждой был свой круг. А я была на всех. Сначала, правда, интеллигенция несколько воротила нос, но потом подтянулась и она — в особенности после Мандельштама. Мандельштам воспринимался начальством сложно — просили, допустим, вместо «еврейский музыкант» спеть «прекрасный музыкант», но эти комиссии ведь тоже были не совсем твердокаменные. Двадцать пять рублей или бутыль коньяка хорошего творили чудеса.

— Чем вы объясняете эту свою всехность?

— Понимаешь, я ведь никогда свои песни не слушала, пока еще выступала и ездила. Только если это надо было по работе. И не анализировала. Но три года назад я перестала ездить, и тогда стала слушать, и знаешь, что я тебе скажу? Я поняла, что по тем временам это было ге-ни-аль-но!

— А если всерьез?

— А если всерьез… то, наверное, вот что. Они как-то во мне чувствовали, люди, что я не очень за все это держусь. А это единственное, что подкупает.

Я всегда понимала, что если не смогу петь, или мне запретят, или я всем надоем и на меня перестанут ходить, — я всегда смогу стать женщиной, которая не поет.

Я музыку сочиняю в принципе неплохо. Я стихи сочиняю, по крайней мере песенные, довольно прилично.

— Я еще слышал, что вы шьете и что идея многих костюмов была ваша…

— Вот чего нет, того нет: иглу держать не умею. Рисую неплохо, да. Но костюм я придумала единственный — пиджак с колготками, потому что так случилось, что не было на выступлении юбки. Ее забыли. Пришлось надеть три пары колготок и пиджак, и многие ругали, но всем понравилось. Вот и в жизни так, понимаешь: если нет юбки, то я выкручусь без юбки, если не смогу петь, то не буду петь. И поэтому была мне присуща некая безбашенность, и эту безбашенность люди чувствовали и ее любили. Кстати, вот почему любят Земфиру?

— Не знаю. Я люблю только раннюю.

— Нет, и сейчас отлично. Так почему? А потому, что она может себе позволить делать все, что хочет, и тогда, когда хочет. Она не ставит себя на конвейер. У нее альбом выходит тогда, когда набирается на него, и не зависит она ни от продюсеров, ни от публики. Ну, ей помогает Абрамович, тоже спасибо ему…

— А Шнур вам нравится, например?

— Шнур — это такой в чистом виде фольклорный коллектив, «Ленинград», они поют частушки, народное творчество.

— Фольклорный?! У него, как у Шарапова, два высших образования на лбу написано.

— Хорошо, предлагаю термин «хитро-фольклорный коллектив». Они предоставляют народу его идеальный образ. Музыка у них заводная, стихи запоминающиеся — без народного ансамбля какой же праздник?

— Вас сильно напрягали скандалы и резкие отзывы?

— Про резкие отзывы хорошо сказал Михалков: в молодости это еще не заботило, а сейчас уже не трогает. А скандал у меня был единственный, прописью, в гостинице «Прибалтийская». Для артиста, вообще говоря, много значит номер, в котором он живет. Я всегда обожала гастроли, потому что с хорошей командой ездить, посидеть после концерта, похохмить — это большое счастье, и не верь тому, кто жалуется на такую жизнь. Вот ты приехал, вот твой автобус чуть не несут на руках, справа толпа восторженная, слева толпа озлобленная, которая на тебя не попала, — это вообще довольно приятно, собирать стадион.

Возникает какое-то чувство в спине, в шее… крылья? — не крылья, но, в общем, бессмысленно это объяснять.

Стадионы собирал до того только Магомаев, и он честно мне сказал, что не ждал повторения ни от кого из современников. Ты вряд ли помнишь, как по нему сходили с ума, вот, а потом так сходили по мне, и это был восторг. Но при этом очень важно, чтобы у тебя в каждом городе были привычные места, чтобы ты хоть куда-то приезжал, как домой, и у меня был номер в «Прибалтийской» с очень любимым и привычным видом. Я однажды приезжаю, а этот номер занят, там живет другой человек и очень негодует, что я пытаюсь войти.

Я совершенно спокойно разговаривала с этой женщиной у стойки — она мне возьми да и скажи, что это интурист, и пусть я буду благодарна, что меня вообще туда селят. Вот тогда я не выдержала: а вот, говорю, у вас сидят … — они тоже интуристы? А почему тогда мне нельзя, главной … Советского Союза, и к тому же поющей?

Больше там ничего сказано не было, и скандал по нынешним меркам был скромный, и я могла вообще его остановить, потому что мне привезли гранки статьи «Звезда распоясалась» и сказали: если не хотите, печатать не будем. Но это не казалось мне чем-то ужасным — я только потом поняла, что это раскручивалось не без умысла, чтобы сорвать мне гастроли с Удо Линденбергом. Он, видишь ли, оказался антисоветчиком. Но не сорвали же. Так что… Когда писали всякую ерунду, я волновалась, только пока были живы родители. А вообще меня это не волновало совершенно, потому что я-то знаю правду, ну и достаточно. Очень долго писали, например, что я не Пугачева, что это не моя фамилия.

— А вы Пугачева?

— Клянусь, я Пугачева.

— А когда вы слышите или читаете о себе, или смотрите себя по телевизору… не знаю, как сформулировать… вы можете ощутить, что это все один человек? В вас где-то сидит еще та девушка, которая спела «Арлекино», или поверх этого наросло что-то неузнаваемое?

— Я понимаю вопрос, но отвечаю абсолютно честно: я и сейчас та девушка, которая спела «Арлекино». Люди, которые про меня говорят, могут иметь в виду разное: Пугачеву семидесятых, Пугачеву девяностых… Но для себя я всегда одна и та же, та, которая была Пугачевой уже и в роддоме.

— Чем вы сейчас главным образом заняты?

— Школой. Это для моих детей, когда подрастут. Ты знаешь, что я молодая мать? Хочу, чтобы к их семилетию эта школа уже была.

Там будут учить не только петь и танцевать, но и вести себя, и жить… Вроде лицея. Пока это не приносит мне ни копейки. Но когда-нибудь принесет.

— А драматическую роль вы сыграть не хотите? По-моему, интересно было бы.

— Хочу, потому что — вот Галя Волчек мне предложила поработать, но в театре я ничего не понимаю. А в кино — здесь у меня опыт есть, хотя «Женщину, которая поет» я не считаю настоящей киноролью. Я сыграла бы хорошую роль, и это бы у меня получилось, но не предлагают пока — вероятно, понимают, что может ведь и получиться. А кому это нужно? Я бы сыграла, может, из классики что-то, но осовремененной. Хотя Островского даже осовременивать не надо, и я бы очень хотела «Последнюю жертву». Но тут как раз закрыли казино, и вряд ли фильм на эту тему сейчас возможен…

— Как, по-вашему, надолго это все?

— Вот это все? Надолго. В России все надолго. Про меня тоже говорили, что я ненадолго, а видишь, как оказалось…

— Будут про Путина говорить, что он политический деятель вашей эпохи?

— Нет, конечно. Сейчас не моя эпоха. Я, может, специально ушла, чтобы про него так не говорили…

— Зачем вам был нужен Прохоров?

— С Прохоровым было интересно, и сам он интересный, и я узнала от него множество вещей про бизнес. Я никогда не занималась бизнесом и не очень люблю само это слово — был у меня, допустим, опыт с чипсами. Придумали мы чипсы, было вкусно. Потом началось производство, я их попробовала — ну невкусно совсем! Я поняла, что все вкусное там разворовывается, и чтобы их делать нормально, там надо сидеть на производстве, не отходя от конвейера. Ну и продала это, дороже, чем купила. Потом обувная фабрика, благодаря которой, собственно, я сейчас и живу, и неплохо, — но это спасибо концерну «Эконика». У меня там одна линия «Алла Пугачева».

Прохоров мне много интересного рассказал, а потом я поняла, что в политику надо идти с готовностью ко всему. С готовностью пойти до конца и потерять все. Готовность у него, может, и была… но он это себе не до конца представлял. А я — поскольку опыт провала у меня был — представляла.

— Многих раздражало ваше непрерывное участие в новогодних программах и весь ваш клан, который там непрерывно светился…

— Но это же не мое пожелание. Мое — это «Рождественские встречи», которые как раз были не для моего клана и не для моей рекламы, а там впервые удалось появиться множеству людей, которых иначе никуда бы не выпустили, потому что это заведомый неформат. А что касается Нового года — это ведь каналы требуют. Им непонятно, как может быть «Голубой огонек», и чтобы в нем не было звезд. Я не очень понимаю, честно говоря, какой теперь смысл в «Голубых огоньках».

Тогда это был народный групповой портрет страны, токари-пекари-доярки, и все смотрели на этих людей — кто-то с насмешкой, кто-то с гордостью, — и все понимали: вот небывалый новый класс, такого нигде в мире не было, на них следует равняться. А на кого они должны равняться в сегодняшних «Огоньках»? Где там новый класс? По мне, так уж лучше доярки.

— Что за человек Кобзон?

— Он непростой человек, интересный, ему место в Книге рекордов Гиннеса, потому что дольше петь не может никто. Я на одном его юбилее высидела три часа и пошла поблагодарить. А он мне: «Ты что, на второе отделение не останешься? Вот там-то я развернусь, настоящее спою, а не все эти романсы!»

Я говорю: но можно, я хотя бы из кулис посмотрю? Я не могу сидеть три часа физически! Он говорит: ладно, лучше уж тогда вообще уходи… Нет, он многим помог, он довольно непредсказуем в дружбах и связях, что важно… И потом — вспомни, сколько у него было бесспорных хитов? «А у нас во дворе есть девчонка одна» — какая песня, я и сейчас наизусть помню!

— А я вот хорошо помню ваше интервью с Юлианом Семеновым. И он меня тоже чрезвычайно интересует. Что это было такое?

— Хм. Напиши: долгая пауза. Он был… я, кстати, не помню тот разговор с ним совсем…

— В «Смене», с участием дочек.

— Дочки удивительные, потому что они вместе с ним шли в ресторан, когда он срывался. Не пили, нет. Но когда он начинал задираться — это был непременный этап, он принимался задирать соседний столик, будучи боксером, и это могло кончиться серьезной дракой — девочки начинали мило хихикать, показывая всем присутствующим, что это папа так шутит. Он был человек со страшным внутренним надломом. Вероятно, потому, что мог одно, а писал другое, и очень хорошо понимал, что поставил себя на службу сомнительному делу. За этапом задирательства наступал этап мрачных восклицаний «Я все могу! Вы все не знаете, кто я такой!». Это значило, что пора укладывать его спать, а уложить его спать было очень трудно. Да… он в обычной жизни был человек удивительно трезвый, прекрасного самообладания, но такой червь его точил, что наступали эти ужасные срывы. Так он расплачивался. И все так расплачиваются, не надо иллюзий.

— А у вас никогда не возникало этого чувства — «Я все могу! Вы все не знаете, кто я!».

— Не возникало, потому что это все выражалось в довольно смешной форме. Например, приходит письмо: «Москва, Кремль, Пугачевой». И оно доходило. Я на концерте однажды про это рассказала и добавила только: «Благодарю тебя, мой народ!» После этого несколько дядечек в серых костюмах попросили меня никогда больше этого со сцены не рассказывать, а я честно ответила, что никогда на концертах не повторяюсь. У меня, кстати, была тогда идея сделать концерт вообще без разговоров с залом — только песни. «Пришла и говорю» — концерт, получившийся именно из этого желания. Я там как начинала с ахмадулинского текста, так прозой ничего уже не говорила. Легко было понять, был человек на концерте или нет. Если он начинал пересказывать мои слова оттуда — значит, не был. Впрочем, ему могло показаться, что это все мои монологи, а не чужие стихи.

— Ахмадулина-то как к этому относилась?

— Однажды она, осушив, по обыкновению, бокал, сказала, что как душеприказчица Цветаевой она глубоко возмущена: как это я пою «Бабушку», превращаю гениальный текст в эстрадную попсу? Но потом, осушив бокал уже в моем обществе, сказала, что ей очень нравятся мои песни и что она мне все простила, увидев меня однажды в каких-то красных носках. Господи помилуй, в каких красных носках?!

— А как, по-вашему, хорошие нравы в шоу-бизнесе? Говорят, ужасные…

— Не знаю. Я никогда не занималась шоу-бизнесом. Вокруг меня были нравы хорошие и люди остроумные. Однажды Киркоров — он совсем мальчиком ездил с нами на гастроли — попросил Сашу, клавишника, придумать ему сценический образ. И Саша — остроумный едкий человек с двумя зубами во рту — сказал ему: «Лучезарный …!» (похоже на обалдуй — Ред.) По-моему, это превосходно, не знаю только, как ты это напишешь. На следующий вечер он спрашивает: ну а сегодня как я? Саша отвечает: уже не лучезарный… Он и сегодня это припоминает моим музыкантам, говорит: пойдем получезарим…

— Вы не думали книгу написать?

— Однажды в самолете — у меня по молодости лет была еще аэрофобия — мы попали в сильную турбулентность, и надо мной еще пошутили, что шасси не выпускается. И я тогда взмолилась: Господи, пусть не сейчас, ведь я еще не написала книгу! С тех пор и не пишу: пока не написала, может, он меня бережет как-то? Я потому, кстати, и не люблю интервью; если рассказывать, то рассказывать надо все. Иначе выйдет проще, глупей, чем было… А как расскажешь все? Писать я не решаюсь, потому что знаю свои границы: я дура, но при этом умная. Дура — потому, что обычная женская глупость всегда служит прекрасным фоном для ума. За счет этого сочетания я и произвожу впечатление, но как это написать?!

— Что сейчас делать?

— Растить детей. Вот мои, например, очень похожи на нас с Галкиным, прямо маленькая я и маленький он.

— Напоследок: почему у вас в мейле упоминается «Орфей»-75? Это для вас до сих пор самая дорогая награда?

— Да не то чтобы… но просто когда знакомый программист придумывал мне адрес, он сказал: назовите что-нибудь, чего вы уж точно не забудете. Так вот, этого я уж точно никогда не забуду.

— Я тоже.

Дмитрий Быков

Оригинал статьи:

http://www.novayagazeta.ru/society/70525.html

Опубликовано в: Интервью | 0 Комментарии